Всемирная история в сплетнях

Петр Блуаский:

«За столом, в поездках, в обрядах нет ни порядка, ни строя, ни меры. Духовные лица, придворные, рыцари питаются плохо вымешенным, плохо взошедшим, плохо выпеченным хлебом из ячменной муки, тяжелым, словно свинец; пьют они испорченное, мутное, вязкое, кислое и невкусное вино. И видел, как высоким особам подавали такое густое и грубое вино, что они могли пить, лишь закрыв глаза и стиснув зубы, словно процеживали его через сито, а не пили, не в силах скрыть отвращении. Пиво, которое там пьют, противное на вкус и мерзкое с виду… Покупают без разбору больных и здоровых животных, рыбу, выловленную четыре дни назад, которая не становится дешевле, оттого что протухла и провоняла».

С возрастом Генрих стал подозрителен и очень жесток. Именно в его правление был принят закон, согласно которому за убийство оленя полагалась смертная казнь: король обожал охоту и не желал делиться ни с кем дичью.

Гирольд де Барри рассказывает, что в одной из комнат Винчестера висела картина, на которой был изображен орел, которого клевали орлята. Генрих подолгу смотрел на нее, сравнивая эту аллегорию со своей судьбой.

— Эти орлята — четверо моих сыновей, — повторял он. — И они до самой смерти не устанут меня преследовать.

Действительно: арест Алиенор не означал окончание войны. Джеффри, а затем Ричард предпочитали проводить время не в Лондоне, а при дворе Филиппа Французского. Целых два года Джеффри был неразлучен с французским королем, они подолгу проводили вместе время, ездили на охоту, участвовали в турнирах. Один из таких турниров закончился трагически: Джеффри погиб. Филипп был в страшном горе и проливал горькие слезы над его могилой. Окружающим казалось, что он готов кинуться туда вслед за другом.

Место Джеффри вскоре занял Ричард. За столом король Франции и английский принц ели из одного блюда, появлялись вместе на балах и, случалось, спали в одной постели. Злые языки даже обвинили их в содомском грехе.

За Ричарда была сосватана сестра французского короля Алиса, которая жила тогда в Англии. Разнесся слух, что Генрих II вступил в связь с невестой своего сына; естественно, тот был крайне недоволен и отказался жениться. Бертран де Борн стал теперь другом Ричарда, хотя прежде они враждовали.

«В те времена, когда эн Ричард, прежде нежели стать королем, был еще графом Пуатье, Бертран де Борн был его врагом, ибо любил брата его, „короля-юношу“, с ним воевавшего… Бертран составил клятвенный союз против эн Ричарда, в который вошли многие знатные сеньоры. Однако затем все они его покинули, и, переступив данную ему клятву, мир без него заключили…

Тогда эн Ричард, зная, что Бертран всеми покинут, подошел к Аутафорту со своею ратью и поклялся, что не уйдет, пока Бертран Аутафорта не сдаст и сам на его милость не сдастся. И Бертран, как услышал про клятву эн Ричарда и уразумел, что всеми… он покинут, замок сдал и сам сдался. Граф же Ричард простил его, даровав ему поцелуй».

В союзе с Ричардом он продолжил свои войны и интриги и не унялся даже, попав в плен к Генриху II, который имел все основания лишить его жизни: