Всему свету голова

1. Ещё бы не согласиться, что «наиболее тяжким источником помыслов, по мнению Отцов Церкви, является слух, ибо «страшное слово сердце мужа праведна смущает» (Притчи. 12, 25)

[7]. Ещё как смущает! Опять испытал на себе «страшные слова» острого гнева по телефону. Была брань Напрасного-Гнева

с моей душой язвенными словами из-за «Рецензии» В.И. Илюхина на «Заключение» экспертов Главной военной прокуратуры от 02 августа 1993 г. по уголовному делу № 159 о гибели польских офицеров под Смоленском в местечке под названием Катынь [4]. Энергией помыслов, жаром моих нервов и раздражением ума упился Напрасный-Гнев

как вином, мозги мне вынес – «еле можаху». Виски горят, в ушах звон, в левом плече острая боль. Измывался сей надо мной за то, что я не верю, будто Илюхин способен проповедовать истину и способен был применять правила, если на каждом шагу обнаруживает свою слабоголовость. Но палец в рот Напрасному-Гневу

сунул я сам, хотел показать удивительных людей лицом, а именно – А. Проханова и В. Бондаренко, ли́ца-то, дескать, в саже, чистые жидо-большевики, – а ему это дай сюда, он держит их руку. А вот А.И. Казинцев, говорю, возьми да и покажи их «в натуре», в чём застал, и судил в сочинении «Дневник современника. Поезд убирается в тупик». В главе «Тормоза отказали» он с иронией в голосе вынес на белый свет уже «сегодня», а не «завтра» их злободневные суждения. Вот послушай: «Первыми на вакантное место (как образцы для подражания и как „спасители России“) Бондаренко и Проханов предложили… кого бы вы думали? Евреев. О плодотворной роли евреев, железом и кровью побуждавших миллионы русских создавать индустрию и проводить коллективизацию, неоднократно писал Бондаренко, сподвижник Проханова… Будто еврейские комиссары были не частью „красного проекта“, а сам этот проект, материалом для которого служила Россия, и являлся порождением еврейского мессианизма» [5]. И ответ Напрасного-Гнева не заставил себя ждать, он тут же выговорился по известному принципу, мол, подлецы, но это наши подлецы. «Бондаренко вообще болтун, а что касается евреев, то всё правильно. Я думаю так же. Отдать бы всё в России евреям, пусть берут». – «А мы куда?» – «А мы уйдём в подполье». Я засмеялся: «А мы уйдём на север, а мы уйдём на север», как визжал шакал, «сподвижник» тигра Шерхана. Но я пошёл дальше. Зачитал из «Рецензии» Илюхина цитату о евреях: «Российские „эксперты“ Главной военной прокуратуры с одной стороны всецело поддерживают геббельсовскую версию, с другой – перечёркивают её». – «В этом месте, – сказал я, – без примечания к Илюхину не обойтись. Подразумевается так называемая „ложная“ версия геббельсовской пропаганды о том, что польских офицеров расстреляли мы, в лице жидо-большевистской системы. Но подразумевается как „ложная“ версия потому, что она геббельсовская, хотя мне ни разу не довелось встретить в нашей печати ни одной ссылки на утверждение ведомства Геббельса по какому-нибудь поводу как ложное. Но это совсем не то, что там всегда говорили правду, но ссылок на ложь так и нет». Илюхин продолжает: «Всё дело в том, что в 1943 г. германским информационным бюро главными виновниками, палачами польских офицеров названы Лев Рыбак, Авраам Борисо́вич, Павел Брозинский и Хайм Финберг. Но их тогда никто не разыскал, не установили и потом». Я изумился лицемерию Илюхина ещё при чтении про себя, и хотел передать вслух, до чего я был обезумлен. «Как же, – говорю, – немцы могли разыскать в 1943 г. этих „палачей польских офицеров“, когда они находились тогда в ЭСЭСЭСЭРЕ, а тем более „установить потом“, после разгрома Германии, когда всё было отдано в руки евреев и комиссии Руденко?!» Тут-то и начался уродливый ор, затяжной и чёрный, – ужас! Мой предел разговора по телефону 3–7 мин., а тут в повреждённые условия общения провалилось моё время на целых 40–45 мин., а то и больше. Мы оба злобно топтались на одном и том же месте. И мне ён, скрежеща зубами, говорит: «Подразумевается – вообще „никто не разыскал“ и вообще „потом не установили“». А я говорю: «Нет, подразумевается 1943 год, а затем уже какое-то „потом“, когда также не установили этих евреев». И пошла такая «текстология» минут на 20, грызлись почём зря. Я несколько раз перечитывал это предложение. Бесполезно, крик в трубке стоял ничего не видящий, не слышащий и не ощущающий – мёртвый. В результате я был сбит с толку, но у злых смердов «народный» метод «сбить с толку» считается доказательством. Применялись ещё два родных для толпы метода: ход на личность «стороны в деле» – оскорбляй и клевещи, и второй, аналогичный, типа «сам дурак».