Читаем Всеобщая история кино. Том 4 (первый полутом). Послевоенные годы в странах Европы 1919-1929 полностью

«Мы все трепетали при мысли, что фильм не будет окончен вовремя, к юбилейным дням. И в самом деле, он не был еще полностью завершен, когда Эйзенштейн был отозван в Москву для беседы с Председателем ВЦИК Михаилом Ивановичем Калининым. Он взял с собой уже завершенные части фильма. Одну из них он показал. Мы же с Тиссэ остались в Одессе и сняли там несколько сцен».

Этот первый материал, по-видимому, очень понравился Калинину, поскольку он лично попросил Фрунзе, чтобы тот предоставил в распоряжение молодого режиссера весь Черноморский флот (как мы видели, съемка оказалась неудачной). Эйзенштейн приехал в Москву в конце ноября или, скорее, в начале декабря. «Киногазета» от 1 декабря 1925 года указывает, что он приехал 23 ноября.

Премьера «Потемкина» в Большом театре была назначена на 24 декабря. Александров упоминает о том, что монтаж фильма был завершен за двенадцать дней.

В день торжественной премьеры в Большом театре монтаж последних частей не был еще завершен. По словам Александрова, «Эйзенштейн все еще продолжал работать в монтажной. Я раздобыл себе мотоцикл и подвозил в Большой театр коробку за коробкой. К счастью, после каждой части начинался антракт. Но когда я вез последний ролик, мотоцикл заглох. Это произошло на Красной площади. О том, чтобы завести его, нечего было и думать… К счастью, до театра оставалось всего метров пятьсот. Мы оказались на месте перед началом последнего антракта. Часть попала в проекционную еще до того, как зажгли свет.

Эйзенштейн не отважился войти в зрительный зал. Он боялся за склейки, тем более что у него не хватило клея и некоторые ракорды он кое-как подклеил слюной. Успокоился он, только когда из зала донеслись громовые аплодисменты. Успех был огромный. Помню, как долго стучали смычками по декам скрипок музыканты из оркестра Файера.

Одним из эпизодов, имевших на премьере наибольший успех, был подъем экипажем красного флага. На выпускавшихся тогда пленках нельзя было воспроизвести красный цвет. Он получался черным. Нам пришлось снимать белый флаг. Но, поколебавшись, Эйзенштейн решился на копии, которая предназначалась для демонстрации в Большом, покрасить флаг в красный цвет, и мы сами сделали это кисточками. Сто восемь кадриков. Это была трудная работа, но эффект получился необыкновенный, каким бы элементарным ни казался способ окраски».

После огромного успеха этой премьеры в Большом театре «Потемкин» был выпущен 19 января 1926 года на экраны двенадцати московских кинотеатров. Фасад кинотеатра «Художественный» был украшен большим макетом броненосца, и Эйзенштейн настоял на том, чтобы контролеров кинотеатров одели в форму матросов царского флота.

«Потемкин» имел огромный успех на всей территории Советского Союза и затмил все другие фильмы, созданные к двадцатилетнему юбилею. Согласно одной из распространенных легенд о «Потемкине», в Советском Союзе фильм якобы был полностью отвергнут зрителями и понадобился успех его в Берлине и Нью-Йорке, чтобы его наконец признали крупным кинопроизведением. Истина, однако, в том, что успех «Потемкина» за рубежом, о котором говорила вся печать, привел к повсеместному возобновлению демонстрации фильма, вызвавшему новую волну успеха.

Прежде чем описать исключительный прием, оказанный «Броненосцу «Потемкин» за границей, следует подробно познакомиться с эпизодом «Одесская лестница», собственно, обеспечившим триумф фильма. Эйзенштейн писал, что этот эпизод был полностью сымпровизирован. Это не точно. Он подготовил раскадровку эпизода и изложил ее на трех машинописных страницах, сохраняемых в архивах ЦГАЛИ и цитируемых ниже. На этих трех страницах Эйзенштейн вписал от руки дополнительные указания, которые мы выделяем курсивом.

“1. ОБ. Из ДФР [226]. Лестница, смотрят.

2. СР. Смотрят.

3. ПК. Со спины смотрят.

4. 2 рабочих смотрят.

5. Дама.

6. Калека.

7. Детям показывают.

8. Старик утирается. Старушка.

9. Курсистки машут.

10. Две бабы.

11. Детей подымают в кадр.

12. Старик смотрит.

13. КР. Ребенок кричит.

14. Калека мчится между ног.

15. Поясно — шарахаются.

15а. Калека, крупнее.

16. Подгибаются ноги.

17. Пробег.

18. Ноги становятся на колени.

19. Подбег к барьеру (снаружи).

20. Человек падает в кадр.

21. Ноги солдат.

22. Залп со спины сверху.

23. Со спины бегут по лестнице.

24. ОБ. Лестница в панике.

25. СР. Цветы. Лестница в панике ( сквозь корзины).

26. Группа прибивается к стене.

27. Люди бегут сквозь цветы ( сквозь лиру).

28. Шаги.

29. На колени.

30. Падают цветы. (Корзины.)

31. Выстрел.

32. Падают люди в цветы. (Корзина падает…)

32а. Ломается палка зонта. Зонт плетеный на аппарат кашем [227].

33. Заскок в виноградные листы.

33а. Т [о]ж[е].

34. Падение в цветы.

35. Шаги.

36. Залп.

37. КР. Падение с виноградными листьями.

37 а. Т[о]дас[е] средне.

38. Ноги вбок бегут. Мать и дети — на аппарат.

39. В движении по спуску. Мать с двумя ребятами.

40. Выстрел.

41. Мальчик падает.

42. КР. Мальчик кричит.

43. Мать повернулась, закричала.

44. Ноги пробегают по мальчику.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Фрагменты
Фрагменты

Имя М. Козакова стало известно широкому зрителю в 1956 году, когда он, совсем еще молодым, удачно дебютировал в фильме «Убийство на улице Данте». Потом актер работал в Московском театре имени Вл. Маяковского, где создал свою интересную интерпретацию образа Гамлета в одноименной трагедии Шекспира. Как актер театра-студии «Современник» он запомнился зрителям в спектаклях «Двое на качелях» и «Обыкновенная история». На сцене Драматического театра на Малой Бронной с большим успехом играл в спектаклях «Дон Жуан» и «Женитьба». Одновременно актер много работал на телевидении, читал с эстрады произведения А. Пушкина, М. Лермонтова, Ф. Тютчева и других.Автор рисует портреты известных режиссеров и актеров, с которыми ему довелось работать на сценах театров, на съемочных площадках, — это M. Ромм, H. Охлопков, О. Ефремов, П. Луспекаев, О. Даль и другие.

Дэн Уэллс , Александр Варго , Анатолий Александрийский , Михаил Михайлович Козаков , (Харденберг Фридрих) Новалис

Биографии и Мемуары / Кино / Театр / Проза / Прочее / Фантастика / Религия / Эзотерика / Документальное
Публичное одиночество
Публичное одиночество

Что думает о любви и жизни главный режиссер страны? Как относится мэтр кинематографа к власти и демократии? Обижается ли, когда его называют барином? И почему всемирная слава всегда приводит к глобальному одиночеству?..Все, что делает Никита Михалков, вызывает самый пристальный интерес публики. О его творчестве спорят, им восхищаются, ему подражают… Однако, как почти каждого большого художника, его не всегда понимают и принимают современники.Не случайно свою книгу Никита Сергеевич назвал «Публичное одиночество» и поделился в ней своими размышлениями о самых разных творческих, культурных и жизненных вопросах: о вере, власти, женщинах, ксенофобии, монархии, великих актерах и многом-многом другом…«Это не воспоминания, написанные годы спустя, которых так много сегодня и в которых любые прошлые события и лица могут быть освещены и представлены в «нужном свете». Это документированная хроника того, что было мною сказано ранее, и того, что я говорю сейчас.Это жестокий эксперимент, но я иду на него сознательно. Что сказано – сказано, что сделано – сделано».По «гамбургскому счету» подошел к своей книге автор. Ну а что из этого получилось – судить вам, дорогие читатели!

Никита Сергеевич Михалков

Кино
Формулы страха. Введение в историю и теорию фильма ужасов
Формулы страха. Введение в историю и теорию фильма ужасов

Киновед Дмитрий Комм на протяжении многих лет читает курс, посвященный фильму ужасов, на факультете свободных искусств и наук Санкт-Петербургского государственного университета. В своей книге, основанной на материалах этого курса и цикле статей в журнале «Искусство кино», он знакомит читателя с традициями фильма ужасов и триллера, многообразием школ и направлений на разных континентах и в различных социокультурных условиях, а также с творчеством наиболее значимых режиссеров, создававших каноны хоррора: Альфреда Хичкока, Роджера Кормана, Марио Бавы, Дарио Ардженто, Брайана Де Пальмы и других. Книга может быть рекомендована студентам гуманитарных вузов, а также широкому кругу любителей кино.

Дмитрий Евгеньевич Комм , Дмитрий Комм

Кино / Прочее / Учебники / Образование и наука