Читаем Всеобщая история кино. Том 4 (первый полутом). Послевоенные годы в странах Европы 1919-1929 полностью

44а. Мать (крупнее, [чеме] 43).

45. Прибиваются к стене. В ногах путаются ребята.

46. Головы стариков в панике.

46а. КР. Варгач.

466. « Победоносцев» [228].

46с. КР. Старый еврей.

47. Шаги.

48. Залп.

49. Группа у стены падает.

50. Мать подымается в кадр.

51. Катятся люди.

52. Мать идет вверх. Вдали сходят, стреляя.

53. СР. Мать тащит раздавленного ребенка (на аппарат).

54. Исступленный призыв матери.

55. Из группы полузастреленных поднимается Полтавцева.

56. КР. Полтавцева.

57. Мать идет на аппарат.

58. Группа Полтавцевой движется.

59. Шаги.

60. Залп.

61. Падение матери.

62. [Падение матери.]

63. Группа вокруг Полтавцевой падает.

63а. Пробегающие люди (мазанно).

Видна мать молодая с коляской.

63b . Мать ограждает коляску, кругом бегут.

63с. Ребенок в коляске, спина матери.

64. Бегут дети к силомеру.

65. За высокого у силомера прячутся.

66. Ноги и дети.

67. Залп.

68. Полтавцева растрепалась, кричит.

68а. Мать« вздохнула».

68b . Руки хватаются за живот.

68с. По кадру опускается тело.

68 d. Передние колеса на краю ступеньки.

68с. Зад матери и колеса, конец падения (сидячего), толчок колес.

68f. Передние колеса сходят с края.

68 g. Падает [на спину], колеса уходят из кадра.

68 h.КР. Коляска начинает ехать.

68 i. Снизу — лестница, начинает катиться коляска.

68k. Толстяк, голову мимо циферблата, кричит, глядя вверх.

68l. Мать на земле переворачивается.

68m. КР. Лицо.

68n. Сверху — коляска скачет.

68о. Высокий.

69. Высокий хочет двинуться, ранен,падает в кучу [детей] у силомера.

70. Залп.

71. Дети кричат у кресла.

71а. Коляска медленно едет.

71b . Мать «роняет голову» (приподымалась).

72. С земли старается подняться.

73. [229]

74. Рука схватывает ручку [силомера].

75. Усилие телом.

76. Стрелка.

76 а. Несется коляска (в движении) (вверх).

76b. КР. план: ребенок плачет (в движении]).

77. Залп.

77 а. Бьется зеркало.

77b . Осколки падают на встающего толстяка.

78. Высокий встает [у] [230]силомера. (Со спины, с отражением в битом зеркале.)

79. Залп.

80. Стрел[к]а сдает.

81. Рука [от]пускает [ручку].

81а. Несется коляска (в движ[ении]).

(Колеса.)

82.  Приход стрелки на место.

83. Тело падает (из-за силомера).

84. Дети падают.

84а. Передние колеса въехали в труп.

84b . Поворот вокруг колеса.

84с. Коляска останавливается вздыбленно (проход по кадру).

84d. СР. Коляска стоит.

85. Стрелка дрожит.

89 d. Коляска, вдали ноги.

89е. Шаги (сзади трупы).

90. Тела катятся к низу лестницы.

90а. Коляска.

91. [Тела катятся к низу лестницы.]

91а. Ноги кр. в аппарат.

91b . Залп.

92. Голова Полтавцевой в крови.

92а. Коляска.

92b . Полтавцева с выбитым pince-nez [231].

Вертикальная] завеса» [232].

Здесь Эйзенштейн проводит большую черту, рассекающую надвое всю страницу его рукописи. Эпизод «Одесская лестница», по сути дела, для Эйзенштейна завершен, о чем и гласит указание «Вертикальная завеса».

В первом, отпечатанном на пишущей машинке варианте не упоминалась детская коляска, спускающаяся по ступеням лестницы. Мысль о ней пришла Эйзенштейну в голову позже и была разработана им в двадцати пяти планах, создающих предельное драматическое напряжение. Таким образом, действие на лестнице сложилось из следующих фаз, предусмотренных уже в наброске, написанном от руки и отпечатанном на машинке: радостная неизвестность в начале — паника при первых выстрелах — спуск по лестнице сапог карателей — восхождение по лестнице матери, несущей своего мертвого ребенка, — спуск по лестнице коляски и сапог — финал, с окровавленным лицом и выбитым стеклом пенсне.

Первая фаза — счастье и отдых, выражающие общность населения города с экипажем, поднявшим восстание, — видимо, действительно была сымпровизирована, развита из единственного пункта сценария, обобщенно намеченного в конце третьего акта (последние почести Вакулинчуку):

199—202 (вычеркнуто). Подъем красного флага. Подъезжает бесчисленное множество шлюпок. Везут провизию, подарки и пр. — Шлюпку с водкой опрокидывают матросы в воду [233].

Перейти на страницу:

Похожие книги

Фрагменты
Фрагменты

Имя М. Козакова стало известно широкому зрителю в 1956 году, когда он, совсем еще молодым, удачно дебютировал в фильме «Убийство на улице Данте». Потом актер работал в Московском театре имени Вл. Маяковского, где создал свою интересную интерпретацию образа Гамлета в одноименной трагедии Шекспира. Как актер театра-студии «Современник» он запомнился зрителям в спектаклях «Двое на качелях» и «Обыкновенная история». На сцене Драматического театра на Малой Бронной с большим успехом играл в спектаклях «Дон Жуан» и «Женитьба». Одновременно актер много работал на телевидении, читал с эстрады произведения А. Пушкина, М. Лермонтова, Ф. Тютчева и других.Автор рисует портреты известных режиссеров и актеров, с которыми ему довелось работать на сценах театров, на съемочных площадках, — это M. Ромм, H. Охлопков, О. Ефремов, П. Луспекаев, О. Даль и другие.

Дэн Уэллс , Александр Варго , Анатолий Александрийский , Михаил Михайлович Козаков , (Харденберг Фридрих) Новалис

Биографии и Мемуары / Кино / Театр / Проза / Прочее / Фантастика / Религия / Эзотерика / Документальное
Публичное одиночество
Публичное одиночество

Что думает о любви и жизни главный режиссер страны? Как относится мэтр кинематографа к власти и демократии? Обижается ли, когда его называют барином? И почему всемирная слава всегда приводит к глобальному одиночеству?..Все, что делает Никита Михалков, вызывает самый пристальный интерес публики. О его творчестве спорят, им восхищаются, ему подражают… Однако, как почти каждого большого художника, его не всегда понимают и принимают современники.Не случайно свою книгу Никита Сергеевич назвал «Публичное одиночество» и поделился в ней своими размышлениями о самых разных творческих, культурных и жизненных вопросах: о вере, власти, женщинах, ксенофобии, монархии, великих актерах и многом-многом другом…«Это не воспоминания, написанные годы спустя, которых так много сегодня и в которых любые прошлые события и лица могут быть освещены и представлены в «нужном свете». Это документированная хроника того, что было мною сказано ранее, и того, что я говорю сейчас.Это жестокий эксперимент, но я иду на него сознательно. Что сказано – сказано, что сделано – сделано».По «гамбургскому счету» подошел к своей книге автор. Ну а что из этого получилось – судить вам, дорогие читатели!

Никита Сергеевич Михалков

Кино
Формулы страха. Введение в историю и теорию фильма ужасов
Формулы страха. Введение в историю и теорию фильма ужасов

Киновед Дмитрий Комм на протяжении многих лет читает курс, посвященный фильму ужасов, на факультете свободных искусств и наук Санкт-Петербургского государственного университета. В своей книге, основанной на материалах этого курса и цикле статей в журнале «Искусство кино», он знакомит читателя с традициями фильма ужасов и триллера, многообразием школ и направлений на разных континентах и в различных социокультурных условиях, а также с творчеством наиболее значимых режиссеров, создававших каноны хоррора: Альфреда Хичкока, Роджера Кормана, Марио Бавы, Дарио Ардженто, Брайана Де Пальмы и других. Книга может быть рекомендована студентам гуманитарных вузов, а также широкому кругу любителей кино.

Дмитрий Евгеньевич Комм , Дмитрий Комм

Кино / Прочее / Учебники / Образование и наука