Вся мировая философия за 90 минут (в одной книге)

Чаадаев пишет о подчинении всех сторон жизни европейских народов христианской идее и соответственном преобразовании их бытия. В «Первом письме» он указывает на то, что «ничто не обнаруживает вернее божественного происхождения этой религии, чем свойственная ей черта абсолютной всеобщности, вследствие которой она внедряется в душах всевозможными способами, овладевает без их ведома умами, господствует над ними, подчиняет их даже и тогда, когда они как будто сильнее всего сопротивляются, внося при этом в сознание чуждые ему до сих пор истины, заставляя сердце переживать не испытанные им ранее впечатления, внушая нам чувства, которые незаметно вынуждают нас занять место в общем строе. Этим она определяет действие всякой индивидуальности и все направляет к одной цели».

«Но еще поразительнее, — подчеркивает Чаадаев, — действие христианства на общество в целом. Окиньте взглядом всю картину развития нового общества и вы увидите, что христианство претворяет все интересы людей в свои собственные, заменяя везде материальную потребность потребностью нравственной, возбуждая в области мысли великие прения, каких история не наблюдала ни в одной другой эпохе и ни в одном другом обществе, вызывая жестокую борьбу между убеждениями, так что жизнь народов превращалась в великую идею и во всеобъемлющее чувство; вы увидите, что в христианстве, и только в нем, разрешалось все: жизнь частная и жизнь общественная, семья и родина, наука и поэзия, разум и воображение, воспоминания и надежды, радости и горести».

Чаадаев сравнивает древние общества с христианской Европой и объясняет общую причину, почему древние народы остановились в своем развитии. Дело в том, что «прогресс человеческой природы отнюдь не безграничен, как это воображают: есть предел, которого ему не удается переступить. Поэтому-то общества древнего мира не всегда продвигались вперед… Как только удовлетворен интерес материальный, человек не идет вперед, хорошо еще, если он не отступает».

Философ отмечает, что в древних обществах вся умственная работа служила и служит только одному — обеспечению физического существования. Конечно, этот земной интерес не ограничивается одними чувственными потребностями, «он проявляется в различных формах, зависит от степени развития общества, от тех или других местных условий, но никогда, в конце концов, не поднимаясь до потребностей чисто нравственного существа».

Этим древним обществам, ориентированным, прежде всего, на удовлетворение материальных потребностей, противопоставляется христианская Европа. «Одно только христианское общество действительно руководимо интересами мысли и души», — пишет Чаадаев.

В этом руководстве «интересами мысли и души», то есть «идеальными» целями, «и состоит способность к усовершенствованию новых народов, в этом и заключается тайна их цивилизации. Здесь, в какой бы мере ни проявлялся другой интерес, всегда окажется, что он подчинен этой могучей силе, которая в христианском обществе овладевает всеми свойствами человека, подчиняет себе все способности его разума, не оставляет ничего в стороне, заставляет все служить осуществлению своего предназначения. И этот интерес никогда не может быть удовлетворен до конца; он беспределен; поэтому христианские народы должны постоянно идти вперед».

И далее Чаадаев пишет о том, что «хотя та же цель, к которой они стремятся, не имеет ничего общего с другим благополучием единственным, какое могут ставить перед собой народы нехристианские, оно находится на пути христианских народов, которые употребляют его к своей выгоде; и жизненные блага, которых добиваются прочие народы, получаются и христианскими».

Таким образом, сознательно преследуя прежде всего «идеальные» цели и интересы, которые в силу своей природы гарантируют беспредельное движение вперед, христианские народы как бы попутно достигают также и тех жизненных благ, которые являются единственной целью нехристианских народов. Дело в том, что «огромное развитие всех духовных сил, возбужденных господствующим у них духом, доставляет им все блага». Чаадаев по-другому формулирует эту же мысль: «Искали истину и нашли свободу и благоденствие».

Теперь можно вкратце охарактеризовать чаадаевское сравнение древних народов и народов христианской Европы.

Итак, древние народы в своем развитии исходят, прежде всего, из материального интереса, или интереса человека как «физического существа», их цели и идеалы вырастают естественным образом из природных условий их бытия — географических, климатических, этнографических. И именно эти условия определяют путь, по которому идет каждый древний народ. Можно, например, сказать, что Китай развивается своим путем, а Индия — своим, но своеобразие этих путей определяется каждый раз присущим именно данной стране сочетанием особенностей человеческого материала (на современном языке — особенностями данного этноса) и объективных географических условий. В этом смысле эти страны, можно сказать, предоставлены самим себе.