Всё летит к чертям. Автобиография. Part 2

Я критиковал некоторые тексты Eminem, хоть и было очевидно, что он талантлив. Его женоненавистничество и гомофобия были в какой-то степени позой. И он давал это понять. Но фанаты Eminem – в основном школьники – не улавливали нюансов в его текстах. Они слышали только то, что их платиновый герой призывает в своем рэпе к насилию над женщинами и геями.

В начале 2001 года я давал интервью в студии MTV на Таймс-сквер. Я сидел в знакомом черном кресле с подушками, и знакомый звукорежиссер прицепил микрофон-петлицу на мою куртку. В сотый или, возможно, пятисотый раз прозвучал вопрос: «Почему Eminem вас ненавидит?»

Где-то в глубине души я все еще был панк-рокером. Поэтому с усмешкой сказал:

– Не знаю. Возможно, Eminem – гей, и я ему нравлюсь.

Вскоре я понял, что эти слова подлили масла в костер моей потихоньку разгоравшейся войны с Eminem. Он прочел интервью, пришел в ярость и в клипе «Without Me» оделся так, как обычно одевался я. А потом на сцене «меня» жестоко избили. Он изготовил куклу «Моби» в человеческий рост и на каждом концерте стрелял в нее из револьвера.

Поначалу мне казалось, что это смешно. Мне даже немного льстило то, что поп-звезда так сильно одержима ненавистью ко мне. Но на всякий случай взял на полтона ниже и теперь говорил в интервью: Eminem – не единственный и не худший из женоненавистников и гомофобов. И действительно, бесчисленные музыканты и рэперы, казалось, стремились перещеголять друг друга в выражении нетерпимости. Я даже слышал о том, что гомофобия распространяется в танцевальном сообществе. И пришел в ужас – ведь хаус-музыка появилась на свет и развивалась именно в гей-клубах!

Находясь на гастролях в Детройте, я давал интервью местному журналисту в эфиопском ресторане. Мы ели пряную еду с губчатым эфиопским хлебом, и он спросил:

– Но почему вы конфликтуете с рэперами Eminem, Кидом Роком и им подобными?

Я нервно сглотнул.

– Потому что нетерпимость неправильна и опасна! Как бы люди отреагировали, если бы Eminem, Кид Рок и все эти ню-металлические парни начали вместо унижения женщин и геев призывать к насилию над черными и евреями? Почему одну нетерпимость MTV и звукозаписывающие компании принимают, а другую – нет? Разве не любая нетерпимость должна быть уничтожена?

Он помолчал, потом сказал:

– Да, но многие женщины – сучки…

Я онемел. Это был журналист, наверняка с университетским дипломом, представитель четвертой власти в XXI веке.

– Что?

– Понимаете, Eminem и Кид Рок имеют дело со множеством золотоискательниц и стерв.

Возможно, Eminem – гей, и я ему нравлюсь.

Теперь я был в ужасе.

– И это оправдание женоненавистничества?!

Я хотел, чтобы мир был прогрессивным и инклюзивным, как телешоу, которые мы с мамой смотрели во времена моего детства. Нетерпимость не могла быть вопросом этики и культуры поведения. Она стояла за самыми страшными злодеяниями в истории человечества. Ведь геноцид – это та же нетерпимость, только в промышленных масштабах.

* * *

За день до церемонии вручения наград MTV Video Music Awards 2002 года мне позвонил Роберт Шмигель. Он был известным голосовым актером, работающим с куклами, комиком, юмористом и писателем. Шмигель несколько раз брал у меня интервью, и, хотя был резок со мной, я восхищался его комедийным гением. Мне нравился созданный им персонаж – язвительный пес-кукла по кличке Триумф. С этой куклой-марионеткой он постоянно выступал.

У Роберта появилась идея. Посреди шоу я должен был сесть позади Eminem и его свиты. А затем Триумф показался бы на сцене и начал задирать нас обоих. Я с радостью согласился.

Перед церемонией сотрудник MTV проводил меня к креслу посреди первого ряда. Позже я получил награду за «We All Made of Stars» и пересел – на место позади Eminem.

Он повернулся и уставился на меня. Посмотрев в его глаза, я понял, что все очень серьезно. Похоже, он действительно меня ненавидел. Его тексты задевали меня, но в глубине души я считал, что мы – две публичные фигуры и наша вражда была наигранной частью шоу-бизнеса. Но нет. Он посмотрел на меня и тихо, жестко сказал:

– Ты труп.

Я почувствовал себя уязвимым. Несмотря на то, что нас окружали тысячи людей, страх закрался в мою душу. Его окружала свита из здоровенных и очень злых парней, а я был один.

И все-таки… Несмотря на наше противостояние, я чувствовал странное родство с Eminem. Мы оба росли в бедности. У нас были матери-одиночки с непростыми характерами и судьбами. Мы оба нашли убежище в музыке. И оба не отличались высоким ростом.

Появился Роберт со своей собакой-куклой, а вслед за ним – команда операторов с камерами. Голосом Триумфа Шмигель задал мне несколько саркастических и остроумных вопросов, откровенно оскорбляя перед миллионами людей.

– Я бы не дал тебе запрыгнуть мне на ногу, – сказал он. Я засмеялся, потому что это было действительно смешно.

Затем Триумф переключился на Eminem. И тот ударил куклу. Шмигель с ужасом посмотрел на рэпера. За все годы существования язвительного пса-комика никто не пытался его бить!