Второе первое впечатление

– Мои сестры обычно давали мне подзатыльник, если я мешал им смотреть фильм. Если хочешь, можешь меня стукнуть.

Я нажимаю на «воспроизведение», и мы в один голос напеваем саундтрек к фильму. Я набрасываю на колени вязаное одеяло, Тедди накрывается другим концом. Каждый тянет свою часть одеяла на себя. Как получилось, что все произошло так просто?

Кончается одна серия, начинается следующая. Я ставлю в духовку не одну, а две порции цыпленка «кордон блю». Я считала, что молчание – это благо, но мне нравится разговаривать во время просмотра. Все замечания Тедди уместны и очень забавны.

Включая одно замечание, которое я могла бы позаимствовать у него, чтобы сделать темой обсуждения на форуме, посвященном «Посланной небесами».

– Я думал, что в один прекрасный день женюсь на Франсин Персиваль. Она была девушкой моей мечты, – говорит Тедди, когда идут титры и я протягиваю ему тарелку с едой. – Ух ты! Я так могу и привыкнуть.

После этих слов у меня в мозгу сразу звучит тревожный звонок.

– А что тебе нравится во Франсин? Я спрашиваю не о том, что и так ясно.

Актриса теперь стала лицом французской косметической фирмы. Это тест для Тедди.

– Она такая чистоплотная и аккуратная.

– Ой! – Именно так меня обычно описывает Рената, но теперь они звучат из уст Тедди.

Я ставлю тарелку на кофейный столик и беру свой клипборд. В графе «Плюсы» я пишу: «Честный». А еще: «Хороший слушатель. Уверенный в себе».

– Она такая сдержанная, – продолжает Тедди, уплетая цыпленка. – Мне кажется, у нее столько всего происходит в душе, но, судя по ней, этого никогда не скажешь. Она умеет держать себя в руках. Раздолбаев вроде меня это интригует. Она чертовски забавная! Я обожаю такой сухой юмор. Смех в основном звучит после ее реплик.

Проницательность Тедди меня поражает.

– Мне тоже это в ней нравится. Тут есть сцена, где ей выдергивают зуб мудрости, и парень, по которому она сохнет – Эш Дэнджерфилд, – приходит навестить ее в больницу…

– Да-да! А Франсин просыпается после анестезии, – ухмыляется Тедди, – и говорит ему правду. Вот так прямо в лоб. Боже, я был бы счастлив оказаться на его месте!

– Она несколько нелепая в этой сцене, но тем не менее не теряет достоинства. Франсин справится с любой ситуацией.

Как приятно поговорить об этом вслух, а не держать все в себе. Мне еще не приходилось встречать в реальной жизни кого-нибудь, кто смотрел бы это шоу, и тем более парня.

Я снова беру свой клипборд и пытаюсь придумать что-то не слишком компрометирующее для графы «Плюсы». Надежный. Зрелый. Проницательный. Все эти определения применимы к Тедди самым различным образом. Он прыгал через каждый огненный обруч, который готовила для него Рената. И какая восхитительная преданность своей новой работе!

– Парни вроде меня, – начинает Тедди, и у меня в животе что-то обрывается, – нередко задают себе вопрос: как заставить такую девушку, как Франсин, – Тедди подцепляет вилкой здоровенный кусок цыпленка, – забыть о приличиях, потерять голову и стать вроде как необузданной? Что нужно сделать, чтобы она стала такой? – И снова этот горячий взгляд.

– Не сомневаюсь, что ты только об этом и думаешь. – Я убираю клипборд подальше от загребущих рук Тедди, ведь мои записи лишь подтвердят его подозрения. – Не трогай. Не лезь не в свое дело.

– А что ты там пишешь? – Рука с наколкой «БЕРИ» тянется за клипбордом. – Мы ведь с тобой всем делимся. Ты что, забыла?

Я оставила входную дверь открытой, поэтому нет ничего удивительного, что сейчас на моем диване лежит, свернувшись калачиком, большой черный кот.

– Не бери в голову. – Я перехожу к следующей графе. – Лучше бы придумал какие-нибудь «минусы».

– Значит, ты тут просто сидишь и пишешь, какие плюсы? Что б меня! Я в шоке. – Поставив тарелку на кофейный столик, Тедди ложится на диван, нога в носке у меня на колене, рука прикрывает глаза. – А можно мне остаться? Мне здесь нравится.

– Что?! На ночь?

– Навсегда. – Тедди смотрит на нетронутую еду на моей тарелке и облизывает уголки губ.

Я щиплю себя за переносицу:

– Ты не можешь говорить мне подобные вещи.

– А почему нет?

– Ну… я… – Я не знаю, что на это сказать.

– Что? – Тедди бросает мне вызов. – Говори.

– Я могу слишком привыкнуть к твоему присутствию. – И я невольно спрашиваю себя, на диванах скольких еще девушек Тедди лежал, свернувшись калачиком. – Кто был твоим последним добрым самаритянином?

– Что ты имеешь в виду?

– Во время нашей встречи твой отец сказал, что у тебя иссяк запас свободных диванов. А еще ты говорил, добрые самаритяне обычно женского пола.

Тедди растерянно моргает, словно пытаясь переключиться на другую тему: