Вверх по Меконгу (сборник)

– Донато, – прошептала Мария, протягивая к нему руку. Ей показалось, что она вот-вот дотронется до него, что их руки сомкнуться в крепком рукопожатии, но иллюзия сна перестала владеть ее сознанием. Мария вынырнула из небытия в реальность. Открыла глаза, посмотрела вокруг, привыкая к повседневной обстановке, пошевелила пальцами, улыбнулась:

– Доброе утро, мир.

Но это утро почему-то не желало быть добрым. Мария почувствовала жжение во всем теле. Сердце сжали тиски отчаяния и тоски.

– У меня совсем мало времени, – подумала Мария, зная, что болезнь, пощадившая шестнадцатилетнюю девочку Марию, не пощадит синьоры Бернини.

Мария с трудом поднялась с постели и, поняв, что времени у нее нет, постучала в комнату сына. Он не ответил. Она постучала настойчивей.

– Я не один, – раздался из-за двери недовольный голос Лучано.

Мария толкнула дверь и упала на пороге.

– Мама?! – бросился к ней перепуганный Лучано. – Что случилось? Чем я могу помочь? Подожди, я велю позвать доктора…

– Нет, не уходи, Лучано, слушай, – прошептала Мария, собрав последние силы. – Ты должен уехать из Венеции. Ты должен оставить Ла Фениче…

– Почему?

– Чтобы не повторить судьбу отца…

– Ты хочешь сказать, что театр вновь… – Лучано побледнел. – Ты видела сон?

– Да. Прощай, милый. Я ухожу… Возьми мой перстень. Отдай его той, которая станет твоей судьбой. Я тебя очень лю…

Она тяжело вздохнула и закрыла глаза. Закрыла, чтобы уже никогда не открывать. Лучано прижал ее холодное лицо к своей груди и разрыдался. Юная актриса, проведшая с ним бурную ночь, попыталась его утешить, но только вызвала приступ ярости.

– Убирайся! – закричал она, прожигая ее своим взглядом. – Сделай так, чтобы я никогда больше не видел тебя, иначе…

Девушка всхлипнула и выбежала из дома, оставив дверь открытой настежь. Ветер ворвался в дом, подхватил тонкий бело-розовый шарф Марии и швырнул его в лицо Лучано.

– Почему, почему, почему, мама? – простонал он. – Ма-ма, ма-а-а-а-а…

Торопливой походкой шел Лучано по едва заметной тропе, уводящей его все выше и выше в гору. Тонкий бело-розовый шарф Марии развевался на его шее, а под ним на золотой цепочке висел перстенек с бриллиантовым полумесяцем.

– Отдай его той, которая станет твоей судьбой, – стучало в висках Лучано. – Станет, станет, станет…

Он еще издали увидел ее, стоящую у ажурной ограды. Она кормила лебедей и что-то беззаботно напевала. Сердце Лучано забилось с неистовой силой: успеть бы, успеть бы, успеть… Скорее сказать ей все, все, все…

Лучано ускорил шаг, почти побежал, потом остановился и принялся теребить шарф. Она повернулась и поднесла руку к глазам, чтобы лучше видеть того, кто стоял против солнца. Она не сразу узнала в темном силуэте своего незваного гостя. Своего долгожданного мальчика Лучано. Своего белоголового сорванца, ставшего старше на целое столетие.

– Я вас старше на целую жизнь…– Я вас младше почти на столетье…– Что же делать нам с этим, скажи?Но в беседу врывается ветер.Он уносит, как листья, словаИ играет, как мячиком звуком:

Старше, младше, людская молва,Неизбежность забвенья, разлука…

– Лучано! – воскликнула она и шагнула ему навстречу. – Салют, Лучано!

– Салют, – прошептал он, прижавшись к ее груди.

Слезы потекли из его глаз. Он не хотел их больше прятать. Он не желал больше притворяться, делать вид, что он сильный. Ему хотелось быть слабым, беззащитным, маленьким мальчиком, который примчался сюда в Сьюдад Энкантада искать защиты у женщины. Но это была не простая женщина, это была Вероника Скортезе, которую любил его отец, которую… Лучано вытер слезы и протянул Веронике перстень с полумесяцем.

– Будьте моим другом. Моим добрым другом. Моей…

– Мамой, – подсказала Вероника.

– Если вам угодно, – потупив взор, ответил он. – Хотя…

– Мне угодно быть вашим другом, потому что маму никто не заменит, – проведя рукой по его волосам, сказала она. – Боль утихнет. Вы научитесь жить по-иному. А пока… Оставайтесь в моем заколдованном городе столько, сколько пожелаете.

– Я желаю никогда больше не расставаться с вами, – сказал он, глядя на нее с надеждой. Она улыбнулась и пошла к дому.

– Что вы стоите, осенний эльф, догоняйте! – крикнула она, не поворачивая головы. Он прижал к губам шарф Марии, зажмурился, вздохнул полной грудью и помчался догонять свою мечту.

– А вы пишете стихи? – спросил он Веронику, когда они сидели друг против друга и пили ароматный кофе.

– Пишу. А что?

– Напишите мне стихи, – попросил он, виновато улыбаясь.

– Зачем? – строго спросила она. – Чтобы вы потом показывали их своим поклонницам и говорили обо мне всякие глупости?

– Нет, нет, я выучу их наизусть и буду декламировать звездам, облакам, солнцу, небу, птицам, цветам и деревьям, – сказал он и покраснел.

– Хорошо, – улыбнулась она. – Я выполню вашу просьбу, Лучано, но с одним условием.