Вверх по Меконгу (сборник)

– Я согласен на любое ваше условие, – он поднялся и приложил правую руку к груди. – Клянусь!

– Для придания большей торжественности вашей клятве, нам не хватает Фонтана деле Тортаруге, – усмехнулась Вероника.

– Мы можем представить, что он есть, – сказал Лучано, попытавшись изобразить бронзового титана. Вероника рассмеялась.

– Ладно, я освобождаю вас от клятвы. Все равно вы нарушите ее при первом же удобном случае.

Нет.

– Да. И не спорьте со мной, – строго сказал Вероника.

– Скажите хотя бы, что за условие я должен был выполнить, – попросил Лучано.

– Не скажу, – ответила она. – Пусть это станет тайной. Должны же остаться неразгаданные тайны в нашем романе, в нашем Сьюдад Энкантада.

– Вы правы.

– Пра-вы-вы-вы-вы…

Как паучки, за ниточки цепляясь,

Болтаемся меж небом и землей…Все это удивительною жизнью,Потомки назовут, поверь, друг мой.

– Как это все неожиданно. Неожиданно и здорово, – проговорил Паоло Умберто, отложив в сторону рукопись Луизы. – Кто вам рассказал эту удивительную историю?

– Вероника Скортезе, – ответила Луиза без тени улыбки.

– Ну, ну, – усмехнулся он. – Если вам верить, то музыку нашему Лоренцо Браманте продиктовал маэстро Верди?

– Все может быть, – сказала Луиза. – Мы все можем услышать голоса прошлого, если будем внимательно слушать, если будем готовы услышать то, что не договорили великие люди, жившие прежде нас.

– Вы не боитесь обвинений в плагиате? – строго спросил Паоло Умберто.

– Нет, – улыбнулась Луиза. – Пусть говорят, что хотят. Главное, я, мы знаем истину. Зачем доказывать людям то, что не требует никаких доказательств, что должно приниматься, как аксиома. Если кто-то не верит, что возможна эфирная связь веков, пусть пребывает в своем неверии. Нам с вами не стоит из-за этого огорчаться. Время все расставит на свои места. Репейники и колючки, прицепившиеся к нашей одежде, отпадут сами собой, высохнут, сгорят на солнце. Вы будете горевать о них?

– Ни в коем случае, – улыбнулся Паоло Умберто.

– Я тоже…

– Значит, за дело, Луиза Ла Фениче.

– За дело, мой друг.

– Как мы назовем наше новое творение? – поинтересовался он.

– Пусть пока это будет тайной, – прошептала она. – Не зря же мы с вами жили в Сьюдад Энкантада, куда прилетают эльфы и приходят герои.

– А что делать с предателями? – спросил Паоло Умберто.

– Простить и отпустить в синеву небес… – сказала Луиза и подумала:

Безо всякого труда я рассталась с вами,Словно сбросила с души придорожный камень,Словно выбралась из тьмы в жаркий, светлый полденьИ увидела тогда путь, что нами пройден:Где-то рытвина, ухаб, пропасть и лавина,

Унесла вас вдаль река, мысли ни единойНет, чтоб броситься туда вниз с обрыва, с кручи…Я смотрю на вас пока так, на всякий случай.

– На всякий случай, черкните автограф, – попросил Паоло Умберто.

Она взяла рукопись и размашисто написала на титульном листе: «Разрешено к постановке. Луиза Мацони». Подумала немного и дописала: «Премьера спектакля назначена на 30 сентября года!»

– Замечательно, – похвалил ее Паоло Умберто, прижав к губам рукопись.

Луиза распахнула окно, чтобы полюбоваться красками восхода.

– Доброе утро! – поприветствовал ее маленький Джованни. – Вы давно вернулись?

– Неделю назад, – ответила она.

– Могу я пригласить вас…

– Уже спускаюсь, – сообщила она и запела: «до, ре, ми, ре, до».

Словно вторя ей, зазвучала мелодия цыганского танца. Сегодня мальчик играл на аккордеоне увереннее, чем всегда. Пальцы быстро бегали по клавишам. Музыка взлетала вверх к самым крышам и рассыпалась бусинами звуков по узкой улочке, вымощенной круглыми булыжниками.

– Мелодия цыганского танца будет звучать столько, сколько нужно, – сказал Джованни, приглашая Луизу на танец.

– Нужно кому? – спросила она.

– Нам с вами, – ответил он, глядя ей в глаза.

– А вы уверены, что нам это нужно? – поинтересовалась она.

– Да, – улыбнулся он. – Нам с вами нужно именно это.

– Именно это, – повторила она.

Музыка грянула с такой силой, словно мальчик был не один, словно цыганский танец играл целый оркестр, специально приглашенный на маленькую улочку Неаполя.

С цветов вспорхнули яркие бабочки и принялись вычерчивать в воздухе замысловатый рисунок своего танца, танца бабочек, эльфов, неземных существ, которыми мы все когда-нибудь станем, когда растворимся в вечности…

А пока о вечности можно лишь мечтать. Мечтать, глядя в синеву небес сквозь прикрытые веки, сквозь подрагивающие ресницы, на которых преломляется солнечный свет, образуя радужное полукружие. Радуга – символ вечной любви, символ вечности…

Луиза улыбнулась и пропела: