ВВП. Краткая история, рассказанная с пиететом

Финансовый кризис заставил задуматься о нескольких основополагающих вопросах: для чего существует финансовый сектор и в особенности как его следует учитывать в ВВП. Всплыло столько нелицеприятных черт этого мира – начиная от безрассудства и заканчивая мошенничеством, – что стало непостижимо, как вообще можно говорить о его положительном влиянии на экономику. В США и Великобритании, где доля финансов велика, на протяжении десятилетий считалось, что финансовые рынки оказывают чрезвычайно благоприятное влияние на ВВП, занятость, размер налоговых поступлений и платежный баланс. Но миллиарды фунтов прямой помощи из карманов налогоплательщиков, которые потребовались для спасения банков от краха, и еще многие миллиарды в форме субсидий от центральных банков внушили подозрения относительно фискальных и экономических достоинств финансового сектора. Согласно существующим оценкам, издержки от кризиса, в том числе потери в экономическом выпуске вследствие рецессии, составляют от одной до пяти величин мирового ВВП[86]. По словам Эндрю Хелдейна, председателя Банка Англии: «Пока затянутся раны от текущего кризиса, по всей видимости, успеет смениться целое поколение»[87].

Так можно ли утверждать, что финансы учитываются в экономической статистике должным образом? Нет, нельзя.

Один из изъянов можно обнаружить, если взглянуть на статистику британского ВВП за последний квартал 2008 г. – тогда произошел крах банка Lehman Brothers, а глобальные денежные рынки пришли практически в полное бездействие. В том квартале статистика показывала, что финансовый сектор Великобритании рос рекордно быстрыми темпами. Если верить цифрам, то вклад финансов в экономику сравнялся с вкладом обрабатывающей промышленности. Валовая прибыль финансовых корпораций[88] (gross operating surplus) выросла на 5 млрд фунтов стерлингов и достигла 20 млрд фунтов, а доля финансового сектора в экономике поднялась до 9 %, а в следующем 2009 г. еще выше – до 10,4 % (доля обрабатывающей промышленности составляла 11 %). Этот рост был обязан усилиям государства, которое вливало в финансовый сектор деньги и обращало компании в свою прямую собственность. Но тогда какой же это рост? И что это тогда за статистика?

Как измерить финансовый сектор – это давняя головоломка для специалистов по национальным счетам. Национальные счета Великобритании показывают, что в период с 1850 г. финансовый сектор этой страны рос вдвое быстрее чем экономика в целом. Большая часть этого роста приходится на два периода глобализации: между концом XIX в. и Первой мировой войной и в промежуток с 1970-х по 2007 г. В период с 1980 по 2008 г. реальный ВВП удвоился, а реальная добавленная стоимость в финансовом секторе утроилась. Схожие тенденции наблюдались и в США, где доля финансового сектора в ВВП выросла с 2 % в 1950-х годах до 8 % в 2008 г., а также в Европе. Однако, по мнению Эндрю Хэлдейна, виновницей «экономического чуда» была лукавая статистика.

Все объяснялось особенностями учета выпуска в финансовом секторе. В большинстве случаев компании взимают с потребителей за оказываемую услугу определенную плату, и данные об их выручке служат для статистиков исходным шагом при измерении выпуска. Однако в сфере финансов услуги, за которые установлена фиксированная плата или комиссия, – это сравнительная редкость. Чаще всего банки продают услуги, за которые такой платы не предусмотрено. Большая доля их прибыли происходит из разницы между процентной ставкой, которую они уплачивают своим вкладчикам, и ставкой, взимаемой с должников. Второй источник – торговля ценными бумагами. Как гласит статистическое руководство ОЭСР по ВВП: «Если бы при учете ВВП использовалась та же формула, что и в общем случае, добавленная стоимость оказалась бы слишком низкой, а то и отрицательной. То есть как ни удивительно, но промежуточное потребление банков превысило бы их выручку»[89].