— Два пацана, Мирон — восемь. Ярослав — четырнадцать. Зарплата белая. Не бухаю. Адекватный.
И подход деловой!
— Вера.... - пожимаю пальцы. — Пална. Богомолова. Ирочка — семь. Алина — четырнадцать. Не пью, не курю....
Ну почти.
— Сама себя обеспечиваю. Адекватная. Наверное... - задумчиво добавляю я.
Бывший утверждает, что таки с придурью.
— А вот это все про "бью" — поклёп! — обмахиваюсь, волнуясь, руками.
— Вера... А выходите за меня замуж? У меня огромный дом.
— Фиктивно? — по деловому прищуриваюсь я.
— Естественно! — басит, разводя руками. — Условия обсудим.
Господи, помоги, — крещусь я мысленно.
— Я согласна.
— Батя, ты куда такой? — жуя наспех скрученную шаурму, обходит меня Ярый.
Поправляю перед зеркалом пиджак, оглядывая себя.
— Джинсы не узкие?
— Да вообще красавчик!
Пытаюсь застегнуть пуговицу на пиджаке. Я этот пиджак раз в пятилетку надеваю. Узковато в плечах. Раздался.... Ладно, хрен с ним, не буду застёгивать и всё.
— Короче, пацаны... Мирный, глаза от экрана оторви. Дело серьёзное.
Я — Добрый. А пацаны у меня — Ярый и Мирный. Оба в батю. Скуластые, крепкие, борзые. Только Ярый на самом деле вполне себе мирный и балагур, а Мирный — токс и вредитель.
— Чё? — поднимает Мирный взгляд от телефона.
— Скоро в нашем доме появятся ещё три человека.
— Интрига.... - комментирует с набитым ртом Яр.
— Женщина, девушка и девочка.
— Ух ты ж! Моя, чур, девушка! Красивая?
Отвешиваю ему слегка леща.
— Даже думать в эту сторону не сметь! Мы будем жить как одна семья. Девочки будут вашими сестрами. И хорошо бы имитировать длительное знакомство и вселенскую братскую любовь. Ну и, конечно, оказывать посильную мужскую поддержку.
— В смысле — тетка какая-то к нам жить пгидет?! — с ужасом и отвращением морщится Мирон.
Когда уже эту долбанную "р" освоит? Картавит до сих пор.
— Не тетка. А Вера Пална. И называть ее будете "мама". На людях, конечно.
— Бать, ты чё?.. — хмурясь, как на предателя смотрит на меня Яр, откладывая шаурму.
— Есть и альтернатива... - дёргаю с выражением бровями. — Вас к себе по суду заберёт.... мать ваша. И мамой будете называть маму.
Настороженно переглядываются.
— Чё это вдруг?!
— Опека считает нашу семью неблагополучной, — поясняю я.
— А чё не так? — быкует Ярик, засовывая руки в карманы и вставая в позу.
— Старший курит и дерётся. Младший просто отморозок. Я — плохой отец. Бросаю вас ночами на произвол судьбы.
— Да не курю я... Разок попробовал, — оправдывается недовольно Яр. — Спалили просто.
— Н-да?
Открываю шкаф в прихожей, ощупываю его карманы. Довольно улыбается во все тридцать два. Пусто.
Но я же сам курю, а потому знаю....
Засовываю руку в карман, ловлю на дне высыпавшийся из сигарет табак. Там всего ничего, несколько
— Это что? — показываю на пальцах.
— А-а-а-а.... - бегут глаза по потолку в поисках правдоподобной версии.
— Короче, я тебе не тёлка по карманам твоим шариться, усёк? Ещё раз отсветит тема курения...
Многозначительно с угрозой замолкаю. Потому что, продолжения я пока не придумал. Не лупить же? Несерьёзно это. Сам таким был, к тому же....
— Так вот. Опека намекнула, что если семья наша будет полной, то шансов отвоевать вас на суде будет сильно больше. Вера Пална согласилась нам помочь. У неё тоже сложная ситуация... В общем, мы фиктивно поженимся. Жить будем как соседи в общежитии. Но здесь, у нас. Соседи добрые! — с выражением наставляю я.
Переглядываются.
— Ну, Вера Пална, так Вера Пална, — покладисто кивают друг другу.
— Есть и неприятные нюансы. Вы переезжаете в одну комнату, освобождая вторую для девочек.
— Э-э-э! Есть же гостевая! Нет! Пап! — наперебой возмущаются они.
— Гостевая маленькая. Жить там будет Вера. А её дочерям — вторая комната.
— А без этих.... никак? — закатывает глаза Мирон.
— Язык придержи. Они не "эти". Они Ира и Алина. Ваши сестры на ближайшие два года, пока Мирону не исполнится десять. И он не сможет сказать свое мнение в суде — с кем ему жить. Усекли?
— Угу.... - недовольно.
— Потерпите, в общем. И давайте,
— Уууу... - недовольно стонут они. — А ты куда, бать?
— А я заявление подавать.
— Она хоть зачётная? Вера эта твоя, — доедает шаурму Яр.
— Да добрая вроде. Книжки пишет.
— О-о-о-о... Творческая мать — горе в семье!
— Мать-шкура — это горе в семье. А книжки — дело хорошее, — тихо цежу я.
— Ну, так-то, да.... - философски изрекает Ярик.