Высокие устремления

Второй раз Лукас проснулся, когда солнце уже встало над островерхими крышами домов. Наглые лучи забрались в комнату сквозь незанавешенное окно. Пробежали по дощатому полу. Обогнули разлитое вино, шарахнулись в ужасе от простыни — вся в красных пятнах, как не испугаться? Забрались на постель. И мстительно прыгнули на лицо, отыгрываясь за пережитый испуг.

Изморозь заворочался, вяло отмахиваясь от настырного света. Бесполезно!

— Ссука, — прошипел он. — Ненавижу…

Натянул было одеяло на голову. Но тут завозилась спящая рядом девушка. Потянула на себя край.

— Да ну еб вашу мать! — каркнул Лукас и смирился с поражением. Все против него! Сволочи! Бездушные гады и подонки! Ненавижу! Пойду и в сарае на балке повешусь! Вот встану и пойду!..

— Ты там чего ругаешься? — сонно проговорила девушка.

Изморозь повернул голову.

Волосы его ночной гостьи (или не гостья, если сам выбрал? А выбрал ли?) были выкрашены в два цвета. Прядь ярко-синяя, прядь — золотистая. Сердце перестукнуло не в ритме. Лукас раскрыл рот, напоминая сам себе рыбу, выброшенную резким рывком удилища на берег.

— Да еб вашу мать, — повторил он обречено. — За что мне все это…

— Что не так-то? — мгновенно насторожилась шлюха.

— Волосы…

— Что, «волосы»? — девушка запустила пальцы в развороченную за ночь прическу, пропустила сине-золотистую завесу сквозь ладони. Улыбнулась призывно.

— Цвет, чтоб его… — во рту стало горько-горько. Захотелось выпить. И как можно скорее.

— Не нравится? — изумилась шлюха. — А вчера орал так, что стекла вылетели! «Ее хочу! Ее! Доминировать буду! И властвовать!»

Лукас покопался в памяти. Память ничего такого не помнила. Наоборот, торжественно клялалсь, что даже отдаленно похожего не происходило. Впрочем, глухой черный провал мог скрывать что угодно. Вплоть до какого-нибудь унакского ритуала, проведенного на заднем дворе. С десятком шлюх и мешком кабачков.

— И как? Доминировал-то? Или поорал и рожей в подушку?

Девушка прижалась всем телом.

— Раза три точно! Потом, конечно, запал иссяк маленько. Так пить, оно и не странно!

Лукас полежал, глядя в потолок. Девушка тихо дышала рядом.

Наконец Изморозь выдохнул. Раз, другой. Мысль о сарае потопталась, да пошла себе, ковыляя потихонечку. Не дождетесь! Говна вам на лопате! Я всех переживу!

— Тебя как зовут, кстати? А то так и не познакомились толком.

— Третий раз! — закатила глаза шлюха. — Меня Эйви зовут. Ты, правда, почему-то всю ночь называл меня Мейви. Имя похожее, но не мое.

Лукас скорчил гримасу.

— Прости, — тут же посерьезнела Эйви, — не подумала.

— А тебе думать и не надо. Твое дело ноги раздвигать, — отрезал Лукас. И начал вставать, выпутываясь из одеяла.

— Она была хорошей? — спросила Эйви, совершенно без привычного уже ехидства.

Изморозь прекратил попытки освобождения. Бессильно опустил руки.

— Она была.

— Все мы были, — улыбнулась шлюха, погладила Лукаса по плечу. — Но если мы будем жить прошлым, то не ощутим настоящего.

Изморозь только и сумел, что хмыкнуть. Как ни шлюха, так лежачий философ, чтоб их!

— Ладно, что было, то было, тут ты права полностью и целиком. Лучше ответь, в здешних местах гостей кормят завтраком?

* * *

Завтраком кормили, как иначе-то? Все для дорогих гостей! Пока у них деньги есть, конечно. Или у хозяина остается вера в их кредитоспособность.

Лукас спустился по лестнице. Пришлось делать это с опаской — от половины перил остались лишь пеньки, торчащие свежей щепой.

— Это вы сломали, когда коня тащили, — охотно пояснила Эйви. — Топором рубили, а потом ногами отбивали. Мол, хитрая северная школа ломания вражеских хребтов. Учитесь, глупые южане и тому подобную чушь несли.

Изморозь только вздохнул тяжело. Ничего такого он не помнил, но надо быть готовым — счет-то всяко выставят! За бесчинства и развлечения.

Лукас остановился на ступеньках, прислушался сам к себе. Мелькнула мысль вырезать всех и сжечь бордель дотла. Мелькнув, пропадать не спешила. Изгнать получилось с трудом. Одно хорошо, у компании денег много, вряд ли все пропили, с каким бы ожесточением не истребляли бухло и обстановку.

Хотя… Лукас внимательно огляделся, благо, заходящее уже солнце изрядно освещало первый этаж, оставляя без внимания только пару углов. Нету половины штор, у стены лежит куча дров, бывшая когда-то перилами, поверх нее — разломанная скамья. Выбитое окно уже заколочено досками — вот что за мерзкий дятел во сне стучал по виску золоченым клювом!

Ни луж крови, ни груд трупов с выпущенными кишками и расколотыми головами. Даже не насрано нигде! Не так все и страшно. Можно сказать, совсем не страшно. Да, погуляли, да с размахом. Но как иначе? Компенсация тягот и лишений северной службы! Хорошо расслабились, в общем. Не более.

Девушка усадила Лукаса с пониманием — за длинный угловой стол в тени. Изморозь тут же пробрался к стене, присел, облокотился. Голова не сказать, что кружилась, но для надежности, лучше подстраховаться. Не хватало еще грянуться затылком об пол. Последние мохги выплеснутся.