Высокие устремления

И пергаменту надо бы несколько стопок заказать. И перьев… Хотя, нет, перья вычеркнуть! Уж с чем тут хорошо, так это с гусями! Щипай — не хочу! Хоть из крыльев, хоть из хвостов.

Изморозь с трудом задвинул жутко скрипучий ящик стола — с деревом тут тоже все хорошо, с мастерами паршиво. Нет склонности к изящной работе, везде норовят такое соорудить, чтобы с их скамейкой можно было на медведя идти. Привыкли руки к топорам…

Подул на замерзающие пальцы — вроде и стены надежно законопачены, и печь жарко горит, а все равно холодно. Пронзает лучше точеного шила! Вода по утрам в лужах звонко хрустит, а в океане потихоньку покрывается тонким слоем «ледяного сала». Не опоздать бы! А то не хочется вмерзнуть в лед и несколько лет носиться посреди айсберга, изображая призрак из старых морских легенд. Придется сожрать всю обувь и половину команды — хватит и одного Людоеда на Нугру, народ пугать!

Плыть в Любеч решили давно. Все откладывали. А надобность с каждым днем становилась все заметнее и заметнее — и запасы подходили к концу, и склады забивались добычей так, что приходилось по домам растаскивать мешки. Но не получалось резко все бросить и отплыть.

Оно ведь как бывает? Надо сделать одно, затем другое, третье… И все такое нужное! И с Кастором порешать бы, и незаконную порубку пресечь. И к зимовке подготовиться, набить тюленей, пока не ушли к материку. Как океан схватиться льдом, из всей доступной добычи останутся разве что птицы, рискнувшие выбраться во владения Белого Безмолвия! А ими гарнизон не прокормить! На одного Керфа десять чаек в обед нужно.

Потом разобраться с хитроумным учетом трофеев — чтобы и наниматель сообразил, что таким героям, как Отчаянные парни достославного Пьера можно плату бы и увеличить. И не менее героическим сослуживцам-старожилам поперек дороги не вылезти, да и всех вышеуказанных не обделить!

Впрочем, когда деваться некуда, то никуда и не денешься. Садишься и разбираешься. Срываешь глотку, разбиваешь кулаки, с ног до головы оказываешься в синих пятнах и с подбитым глазом — а не кидай с перепугу, чернильницы в ночные тени, не кидай! Это ведь не черт может оказаться — по местному, по-унакскому — унрьшк, а вовсе даже боевой товарищ, вставший среди ночи до ветру. Одно хорошо, льда вокруг много, есть что прикладывать!

Лукас сорвал глотку, и заработал, кроме подбитого глаза и разбитых рук, пару дюжин седых волос… А сверх того — полдюжины отменных собольих шкур, два десятка котиковых, пару каланьих и одну медвежью — отличного роскошного умки. Лисьих же и беличьих — тех вообще без счету — где-то пару, плотно набитых «зерновых» мешков.

И небольшой, но весьма увесистый кожаный мешочек, в котором влажно блестело несколько самородков, самый маленький из которых тянул на весах на четыре «наконечника»… Мешочек опытный студент спрятал как можно дальше — компании-то он верил. Но еще прекрасно знал, что когда доходит до золота, любая дружба идет трещинами.

Изморозь криво улыбнулся — в одном не обманули — заработок по материковым меркам превосходный!

Если сравнивать с компанией наемников, то выходило как раз один к одному: один Лукас — одна компания с парой рыцарей и дюжиной сержантов. Хороший расклад! Даже отличный!

Жаль, судьба выдала его не просто так! Изморозь поежился, почесал пером свежий шрам, тянущийся через лоб наискосок. Глупая история вышла! Еще немного, и они с Керфом прекрасно смотрелись бы рядышком — одни без ушей, второй — без глаза. Без одного — потому что еще молодой, не дорос до совершенства! Но все впереди…

Настырный браконьер не хотел сдаваться — понятное дело, в общем! Не в каждом столько альтруизма, чтобы кормить собою полярную креветку, будучи утопленным заживо. Подходящих камней на берегах хватало, ремешков и веревочек не жалели. Зачастую же, и вовсе топили на мелководье. Чтобы до прилива успел всласть наораться.

Слухи о, без меры, решительных методах и крайне творческом подходе компании разошлись по Архипелагу даже быстрее, чем хотелось. Но нежелание подлого злодея сдаваться простиралось настолько далеко, что даже с двумя стрелами в груди, он не хотел помирать. Схватился, подлая его душа, за какой-то кривой багор на сучковатом древке…

Нахватавшийся основ фехтования Изморозь, разумеется, негодяя одолел и зарезал. Но сломавшееся древко порвало кожу над правым глазом. Еще бы немного, и повторение судьбы некого сиятельного рыцаря, чтоб его черви медленно ели!

К счету от Севера, кроме шрама, добавлялись вспухшие суставы, несколько обморожений и надсадный кашель, после одной из ночевок в море — звезды затянуло тучами и байдара заблудилась. Про больной желудок и вспоминать не хотелось! С другой стороны, если питаться только мясом с рыбой, хлебом и сивухой, то чего следовало ожидать? Вот-вот!.. Возможно, следовало бы присмотреться к моченым ягодам повнимательнее, но от их кислоты сводило не только зубы, но и уши. Вернее, скручивало в тугую трубочку.