Высокие устремления

— Не прибьем, так хоть отпиздим-то! — посветлел лицом Отец Руис. — Хорошая затея-то, добрая! Но, чур, ежель в дыхало, то тоже не я! Сан не позволяет.

* * *

Лигах в десяти, на склоне сопки, шаман вдруг почуял, что ему как-то не по себе. Заозирался, выискивая врага. Никого! Но было же что-то! Шаман снова оглянулся, прислушался… Нет, не скрипит снег под ногами, не потрескивает дерево натянутого лука.

Заворочались холодные туши тупилаков. Дети тоже что-то почуяли. Тут же их тела пронзила короткая судорога. Шаман вытер пот. Просто икают. Наверное, несвежего унака съели!

О морже, медведе и унаке

Не очень давно, лет несколько назад, в год, когда звезда мимо летела, один унак шел в селение Сакран. Вдруг видит: черная нерпа к берегу плывет. То нырнет, то покажется. А тут с горы медведь идет. Маленький — прошлого года.

Нерпа закричала громко. Медведь тоже закричал громким голосом. Потом нерпа обратно в море поплыла, а медведь в горы ушел.

Унак догадался, что это были хин — послы от духов гор и леса и духов моря. И понял, что между горами и морем битва будет. Он тогда спрятался, сидит, смотрит, ждет.

Полдня прошло — к берегу морж плывет. Огромный! Будто кит. Клыки как три копья! С громким криком плывет. С гор медведь спускается. Тоже кричит громко — камни трескаются. Деревья как траву валит, такой большой!

Морж волну поднял — до самых гор высотой! На ней к берегу приплыл.

Смотрит унак, смотрит. А морж с медведем все дерутся! Кровь плещет, кожа летит! Страшно!

Медведь сдавать стал. Унак страх отогнал, вышел, помог моржа убить. За это медведь девять раз подряд унаку поклонился. Отсюда в гору поднимаясь, в левую сторону двадцать раз оглядываясь на унака смотрел. В правую сторону тридцать раз оглядываясь, на унака смотрел. Потом поднялся в гору, скрылся.

Унаки моржа взяли, съели. Голову морю вернули. Трех старух морю в дар принесли. Инау настрогали много — каждый строгал. В море бросили.

Четыре дюжины лет и два года потом разных зверей, с гор приходящих, убивали, богато жили. Также со стороны моря унаки и рыбу и зверя, которые будто бы сами себя притаскивали, убивали и ели. Унаки четыре дюжины лет и два года голода не знали. Юколы сушили мало, но она как бы сама вырастала, и они ее ели. Вот так они и жили. С тех пор до этого времени унаки битвы между морем и горами не видели.

Но будет скоро — волны с моря идут, деревья как трава падает.

Глава 30

Кровь и лед

Олени размеренно трусили, фыркая и шумно дыша. Хрустел снег под широкими копытами, чуть слышно скрипели тяжело груженые нарты…

Мелкий очнулся, обрадовал — не одна там образина, из кусков шитая, а целых две! И самих палонгу — превеликое множество и еще несколько. И шаман зловредный — бубен громкий, рожа пакостливая.

Как не спешили, а все ж выехали затемно, в ночь — пока собрались, пока решили, кому идти воевать злодейских палонгу с чудными тварюшками на шаманской сворке. Пока загрузились, опять же! Зимой из Нугры выбирались крохотными отрядиками — трое-четверо. Пятеро — край! Большим количеством собираться нужды не возникало ни разу. Даже когда бунташных унаков воевали — да они и сами являлись. А тут, считай, три дюжины! Что Дирк с Кролищем, что Керф с Лукасом, сбились с ног, пытаясь организовать, как следует. Никому не хотелось влететь ногами в стылую ворвань из-за забытой в городке мелочевки, типа мотка веревки или связки стрел.

Но вроде бы собрались, предусмотрев все, вплоть до необходимости пару недель гоняться за убийцами по островам. Хотелось, конечно, обернуться парой дней в обе стороны. Но…

Лукас зевнул, плотнее закутался в полость, подышал в мех. Еще немного, и придется вылезать — наступит очередь следующего бойца давать отдых ногам, а капитану по перу — то бежать, то идти за нартами, стараясь не поскользнуться и не подвернуть ногу.

С одной стороны, лежать, оно, конечно, лучше, чем бежать. Но когда лежишь на чем-то таком, что так и норовит впиться острым углом… Хреново нарта уложена! Изморозь снова зевнул, уставился в затылок Тяглу. Наемник монотонно и уныло цокал языком. По его мнению, именно так подгоняли оленей. Олени, скорее всего, об этом не знали. Трусили себе, чуть быстрее идущего человека.

— Тревога! — пролетело по растянувшемуся каравану. — Палонгу!

— В круг, в круг! — заорал, надсаживаясь, Дирк, ехавший сразу за головным дозором.

Но выстроить даже самое убогое подобие вагенбурга, разумеется, не получилось. И места не хватало — торосы кругом торчат, и опыта. Нарты сцеплялись полозьями, перепутывались постромками, олени сбивались в кучу, трубили истошно, жалуясь небу на нерадивых и глупых хозяев…

Лукас скатился вместе с полостью, кое-как из нее выбрался. Обозвал себя придурком — что арбалет, что копье остались в нартах. При себе имелся только корд. Наскоро застегнувшись, Изморозь выдернул клинок из ножен, покрутил головой, готовый драться с коварными врагами. Никого не увидев из чужих, прихрамывая, побежал к своим.

Наемники укрылись за нартами и оленями, попрятались за глыбами льда. Но никто не стрелял, и не спускал монстров с поводка.