Взятие Казани и другие войны Ивана Грозного

Члены «избранной рады» получили посты достаточно высокие, но не первого ранга, соответствующие их «местам». Алексей Адашев стал третьим воеводой большого полка. Курбский и Данила Адашев возглавили сторожевой полк и в Ливонии чуть не вляпались в беду. Под Вайсенштейном Курбский решил атаковать корпус Фюрстенберга. Повел 5 тыс. воинов через болото и завяз, не мог выбраться целый день. От разгрома его спасло лишь то, что Фюрстенберг действовал еще хуже. Так и не ударил, ждал на сухом открытом поле. Полк перебрался через болото уже в темноте, но не стал ждать утра, открыл огонь по ливонскому лагерю, ярко освещенному кострами. Немцы всполошились, побежали, под ними обрушился мост через реку, и грубая ошибка действительно обернулась победой.

А ядро армии Мстиславского наступало на Феллин (Вильянди), один из крупнейших ливонских городов. Под Эрмесом орден собрал главные силы — оставшихся рыцарей, их вооруженных слуг. И это была последняя битва ливонских крестоносцев. Тех знаменитых, наводивших ужас крестоносцев, которые когда-то пытались покорить русские земли, которых побеждал св. Александр Невский в тяжелом Ледовом побоище. Но сейчас против ордена оказалось достаточно одного лишь передового полка князя Барбашина. 2 августа наша конница наткнулась на врага и с налета разметала его. В плен попали ландмаршал фон Белль, 11 комтуров, 120 рыцарей. Царские войска обложили Феллин. Основной вклад в победу опять внесла артиллерия Морозова. Она раздолбила стены, начались пожары, и город капитулировал. Русским досталась огромная казна, 450 пушек, сдался и бывший магистр Фюрстенберг.

Немецких наемников, оборонявших Феллин, воеводы отпустили восвояси. Но на тех, кто уцелел в боях, отыгрался Кеттлер. Он драконовскими мерами пытался подтянуть дисциплину и воинский дух у своих подчиненных. Защитника Мариенбурга командора Зибурга, невзирая на то, что он стойко оборонял город до последней крайности, предали даже не обычной казни, а замучили медленными пытками. А всех наемников, пришедших из Феллина в Ригу, магистр повесил как «изменников».

Но в те самые дни, когда в Ливонии наши воины торжествовали, когда писались победные донесения, разыгралась трагедия в Москве. Исполнилось мрачное «пророчество» Сильвестра — насчет Анастасии… О ее гибели в исторических работах тоже встречаются неточности. Пишут, что она так и не оправилась с осени, однако для этого нет никаких оснований. Ни одна летопись, ни один иностранный источник на продолжительную болезнь даже не намекают. Наоборот, есть упоминания о цветущем «здравии» царицы. Видимо, молодой и сильный организм преодолел недуг. А сообщения о новой болезни относятся только к лету.

В июле в Москве случился большой пожар. Царь отправил жену в Коломенское, а сам возглавил тушение. Мобилизовал бояр, чиновников, военных, поднял горожан. И отмечалось, что пожар «стоил битвы». В то время деревянные дома, уже охваченные пламенем, не гасили, это было бесполезно. Огонь останавливали, ломая постройки на его пути. Иван Васильевич находился в самом пекле в прямом смысле слова. Он лично руководил работами, его жизнь несколько раз была в серьезной опасности. Командуя пожарными бригадами, он «заезжал против ветра», а потоки пламени прорывались, кострами вспыхивали здания вокруг борющихся с огнем. На них несло тучи едкого, удушающего дыма. Когда казалось, что с бедствием справились, пожар возобновлялся… И все-таки Москву сумели отстоять.

Но как раз в связи с этими событиями современники упоминают, что Анастасии стало плохо. Ее опять старались выходить, привлекли лучших лекарей, всюду служили молебны о здравии, муж проводил бессонные ночи в молитвах у ее постели. И все же помочь не удалось. 7 августа царица умерла. Лишь в скупых строчках летописей мы можем увидеть, какое страшное горе, какое потрясение навалилось на Ивана Васильевича. На похоронах он не мог сам идти, «царя и великого князя от великого стенания и жалости сердца едва под руки ведяху». Много ли было в его тридцатилетней жизни тепла, ласки, уюта, искренней и верной любви? Сейчас все это рухнуло… Впрочем, рыдал и весь народ. Люди запрудили улицы, мешая траурной процессии, старались прикоснуться к гробу, называя покойную «матерью». Правительство пыталось, по обычаю, раздавать милостыню — нищие ее не брали. Говорили, что в такой день не хотят никакой радости…

Точный «диагноз» Анастасии был поставлен уже в XX в. при химическом исследовании останков. Содержание мышьяка в 10 раз, содержание ртути в костях в 4 раза, а в волосах в 100 раз выше максимально допустимого уровня. Ее травили не один раз, несколькими способами. Судя по всему, этим объяснялась и осенняя «болезнь». Тогда не сумели извести, а летом все же добили. В XVI в. химических анализов не делали, но признаки отравления знали, и обстоятельства смерти заставили заподозрить неладное. Началось расследование по поводу «чародейства» (в это понятие входило и отравительство).