Читаем Взламывая планету Земля полностью

Сегодня исследователям внутреннего строения Земли известны три границы. Граница Мохоровичича (A) отделяет толстую континентальную кору (1) и тонкую океаническую (2) от верхней мантии (3). Граница Гутенберга (B) отделяет нижнюю мантию (4) от внешнего жидкого ядра (5), в то время как граница Леманн (C) обозначает внешнюю границу твердого внутреннего ядра (6).

Ирландский геолог Роберт Маллет ввел термин «сейсмология» в 1857 году. Используя взрывчатые вещества, погруженные в землю, он создал собственные сейсмические волны, разрабатывая устройство для обнаружения естественных волн. Он хотел проверить, как волны проходят сквозь разные породы. В 1897 году физик-экспериментатор Эмиль Вихерт ненадолго превратился в геофизика-теоретика. Он сравнил общую плотность Земли со средней плотностью горных пород на ее поверхности. Плотность Земли оказалась ниже, из чего он сделал вывод, что Земля внутри состоит из двух слоев: железного ядра и окружающего его покрытия – камневидной оболочки из силикатных минералов. В 1906 году Ричард Диксон Олдхэм подкрепил этот вывод, доказав, что плотное ядро блокирует или преломляет сейсмические волны.

Первый сейсмограф

В 132 году н. э. китайский инженер Чжан Хэн изобрел «флюгер землетрясений» (сейсмоскоп). Он представлял собой бронзовую урну с маятником внутри. Под воздействием движения земли маятник качался и выбивал один из восьми шаров из пасти драконов, которые равномерно располагались вокруг устройства. Шарик падал в распахнутый рот жабы и указывал направление земных толчков.

Виды волн

Сейсмология основана на поведении сейсмических волн, которые отражаются или преломляются подобно звуковым волнам или кругам на воде. Сейсмографы по всему миру занимаются улавливанием волн, достигающих поверхности Земли. Это дает представление о том, как волны перемещаются внутри, а также о характере среды, через которую они проходят глубоко под землей. В 1909 году хорватский ученый Андрия Мохоровичич заметил, что скорость волн меняется на глубине около 20 км под континентами и 5 км под океаном: сначала волны двигались через твердую толщу, а ниже находился плотный слой. Граница между ними стала известна как поверхность Мохоровичича (сокращенно Мохо), она показывает, где мантия Земли переходит в третий тонкий наружный слой, называемый корой.

Кембрийский взрыв

Обилие окаменелостей, найденных в сланцевых породах Канадских Скалистых гор, показало, что сложные формы жизни – виды, до сих пор существующие на Земле, – ворвались в историю планеты примерно 500 млн лет назад.

Маотяньшаньские сланцы

Это горное образование в Китае очень похоже на найденное в Канадских Скалистых горах, с той лишь разницей, что китайское на 10 млн лет старше. При раскопках в 1980-х годах в Маотяньшаньских сланцах был обнаружен схожий с канадским двойником набор окаменелостей, включая вымерший род Jianfengia (на иллюстрации), – это преследующие добычу членистоногие хищники с жесткими отростками на голове. Китайские окаменелости показали, что 520 млн лет назад жизнь на Земле уже развивалась и менялась.

Горная формация получила название сланцы Бёрджес, в конце 1890-х годов там нашли большое количество окаменелостей. Однако настоящий клад обнаружил в 1910 году американский палеонтолог Чарльз Дулиттл Уолкотт, незадолго до этого покинувший управление Геологической службы США. Поиск окаменелостей стал семейным занятием, в этом Чарлзу во время походов в горы помогали его дети, трое сыновей и дочь. Жена Чарльза, Елена, умерла в 1911 году, но уже к 1914 году он заново женился на известной художнице-натуралистке Мэри Во, которая отлично дополнила их команду. К 1924 году Уолкотты нашли свыше 65 000 образцов, все они были взяты на территории древнего морского дна и относились к кембрийскому периоду, с которого началась палеозойская эра. Само слово «кембрий» происходит от названия горных образований, впервые найденных в Уэльсе. Во времена Уолкотта возраст пород пытались определить наугад, но сегодня достоверно известно, что кембрийским породам между 541 и 485 млн лет. Сланцам Бёрджеса, например, 508 лет.

Чарльз Дулиттл Уолкотт отдыхает от поиска окаменелостей в сланцах Бёрджеса, а слева от него изображена окаменелость брахиопода, разновидность моллюсков, некогда населявшая Кембрийские моря, но теперь встречающаяся куда реже.

Вся жизнь перед глазами

Перейти на страницу:

Похожие книги

Записки капитана флота
Записки капитана флота

В плеяде российских мореплавателей Василий Михайлович Головнин (1776– 1831) занимает особое место. Вице-адмирал, член-корреспондент Петербургской Академии наук, он внес значительный вклад во все области военно-морского дела, много сделал для организации и строительства российского флота, получил заслуженную известность как талантливый ученый и писатель, воспитал целую плеяду отважных русских мореплавателей: Ф. П. Литке, Ф. П. Врангеля, Ф. Ф. Матюшкина и других. Именем Головнина названы мыс на юго-западном берегу Северной Америки – бывшей «Русской Америки», гора на острове Новая Земля, пролив в гряде Курильских островов, залив в Беринговом море.Всегда вопреки обстоятельствам и судьбе – такой была жизнь В. М. Головнина.Уроженец сухопутной Рязанской губернии, он и не думал становиться моряком, но оказался в Морском корпусе. Не имея никакой поддержки «извне», прошел все ступени служебной лестницы: от гардемарина до вице-адмирала. Не собирался надолго задерживаться на чужбине, но судьба распорядилась иначе – ему и его товарищам пришлось расплачиваться за неразумные действия других.Кругосветная экспедиция на шлюпе «Диана», которым командовал Головнин, намерения имела самые мирные. Но дважды русские моряки оказывались в плену. Сначала – в британской Южной Африке: заходя в чужеземный порт, капитан «Дианы» просто не знал, что между Россией и Британией началась война. Целый год русскому кораблю не давали покинуть порт, и тогда Василий Михайлович решился бежать, прямо из‑под носа многочисленной эскадры противника. А затем – два года неожиданного вынужденного пребывания в Японии. Но Головнин снова сумел перебороть обстоятельства: вернулся из японского плена, чего никому прежде не удавалось.Головнин не искал опасностей – они сами находили его. Не выслуживался – но сделал немало для русского флота. Не собирался «открывать» Японию – но использовал представившуюся возможность досконально изучить страну вынужденного пребывания. Не стремился к литературной славе – но она не обошла его стороной. Головнин опроверг утверждение самого Ивана Федоровича Крузенштерна, который любил повторять: «Моряки пишут плохо, зато искренне». «Записки в плену у японцев» Головнина написаны так, как и положено писать моряку: искренне и честно – и при этом талантливо. Уникальный материал о неведомой тогда стране Японии и ее народе плюс блестящий литературный слог – неудивительно, что книга Головнина сразу стала бестселлером, получила массу восторженных отзывов и была переведена на многие европейские языки.Василий Михайлович Головнин никогда не шел на поводу у судьбы. Мореплаватель и кораблестроитель, ученый и военно-морской теоретик, лингвист и этнограф, писатель и философ, государственный и общественный деятель – кажется, что его таланты безграничны!А обстоятельства… подчиняться им – удел слабых. Подчинять их себе – привилегия, данная сильным и незаурядным личностям, к числу которых относится и великий русский мореплаватель Василий Михайлович Головнин.Электронная публикация включает все тексты бумажной книги В. М. Головнина и базовый иллюстративный материал. Но для истинных ценителей эксклюзивных изданий мы предлагаем подарочную классическую книгу. Прекрасная офсетная бумага, десятки цветных и более 300 старинных черно-белых картин и рисунков не просто украшают книгу – они позволяют читателю буквально заглянуть в прошлое, увидеть далекие земли в давние времена такими, какими их видели участники той удивительной экспедиции. Это издание, как и все книги серии «Великие путешествия», напечатано на прекрасной офсетной бумаге и элегантно оформлено. Издания серии будут украшением любой, даже самой изысканной библиотеки, станут прекрасным подарком как юным читателям, так и взыскательным библиофилам.

Василий Михайлович Головнин

Геология и география
В глубь степей
В глубь степей

От первых упоминаний об южноуральских и прикаспийских степях у древнегреческого историка Геродота (V в. до н. э.) до географических описаний Оренбургского края учеными начала XX в. — такова история исследований огромного степного региона, представленная в очерках книги.Читатель узнает о жизни и экспедициях П.И.Рычкова, П. С. Палласа, Э. А. Эверсманна, С. С. Неуструева и др. Их маршруты проходили по территории нынешней Оренбургской, Челябинской областей, Башкортостана, а также по Западному Казахстану.Автор, доктор географических наук, заведующий Оренбургским отделом степного природопользования Института экологии Уральского отделения Российской академии наук, более 20 лет исследует степи Южного Урала и Западного Казахстана.Книга может служить учебным пособием при изучении географии и истории родного края в средней школе. Будет интересна широкому кругу читателей.

Александр Александрович Чибилёв , А. А. Чибилёв

Геология и география / История / Образование и наука