Взрослых не бывает и другие вещи, которые я смогла понять только после сорока

Никто ничего не стеснялся. В американских бутиках мы, женщины, – соратницы в эпической битве за приличную внешность. Когда я была подростком, мимо витрины маминого магазина как-то прошла очень толстая седая женщина. Покупательницы, находившиеся внутри, в один голос решили, что она «сдалась». Она была живым примером того, что сдаваться нельзя.

В Париже все иначе. Здешние продавцы вежливы, но сохраняют дистанцию. Размеры они называют негромко, к покупательницам обращаются на вы. Те, заходя в примерочную кабинку, не произносят нервных монологов. Когда я вернула молоденькой продавщице юбку, которую меряла, сказав, что мне надо сбросить пару килограммов (примерно четыре с половиной фунта), ответом мне было холодное молчание. Судя по всему, я сообщила ей нечто слишком личное.

Покупательницы тоже практически никогда не демонстрируют солидарности. Однажды я вышла из кабинки одновременно с женщиной, которая примеряла точно такой же костюм, что и я. В зеркале мы отражались словно близнецы, но она на меня даже не покосилась. Во французских магазинах каждая женщина занимает свой собственный окоп и воюет в одиночку.

Где-то я читала, что все покупатели делятся на две группы: тех, кто сразу видит, что вещь им нравится, и покупают ее, и тех, кто должен рассмотреть ее под всеми мыслимыми углами, прежде чем решиться на покупку. Французские покупательницы в значительной степени относятся к первой категории. Они выбирают пиджак или брюки, молча озирают себя в них, а затем покупают или не покупают.

Здешний шопинг – не только женское дело. Пока жена выбирает пиджак, муж сидит здесь же, на диванчике; потом они вместе обсуждают достоинства модели. Мужчины не видят ничего зазорного в том, чтобы высказать свое мнение о платье или блузке. Когда я возвращаюсь из похода по магазинам, Саймон бросает на мои покупки секундный взгляд, бормочет «Неплохо» и возвращается к своей книге.

От кого-то я слышала, что у парижанок на каждый сезон имеется какая-нибудь особенная вещь – пиджак или туфли, – которые служат им фирменным дополнением к имеющемуся гардеробу. Я решила поступить точно так же, но не смогла найти для себя эту самую «фишку»: зеленые замшевые ботинки? модный комбинезон? винтажная куртка с мехом? А если я сброшу эти два килограмма? Может быть, мне станет доступен стиль, навеянный мужской одеждой? И я смогу стать похожей на Дайан Китон в «Энни Холл»? Я купила одну «фишку», затем другую… Вскоре мой шкаф оказался забит вещественными доказательствами моих провальных попыток отыскать свою фирменную шмотку.

Я – покупательница второго типа. Мне необходимо изучить все детали. Покупка одежды превращается для меня в исследование всех моих многочисленных «я». Я могу зайти в магазин за джинсами, а час спустя обнаружить себя в примерочной с грудой топов, платьев и купальников, не говоря уже о туфлях. Я меряю все, на что упадет глаз, от широких брюк до длинных платьев и плиссированных юбок.

Французские продавцы редко видят таких покупателей и тихо потирают руки в предвкушении крупной сделки. Но через 45 минут я выхожу из примерочной с горой одежды, снедаемая глухой ненавистью к себе, и либо убегаю без покупки, извинившись на ходу, либо, чувствуя себя виноватой, хватаю первый попавшийся свитер и плачу за него.

На следующий день я почти всегда жалею о своем поступке и мечтаю вернуть этот свитер назад. В Америке никого не удивляет, если вы возвращаете в магазин покупку потому, что просто передумали.

Во Франции формально не возбраняется возвращать купленный товар, но эта практика категорически не одобряется. Однажды я все-таки попыталась вернуть во французский магазин ни разу не надеванный шарф, и продавец, демонстративно обнюхав каждый его сантиметр, затем потребовал сообщить причину возврата. Со временем я придумала, что врать французским продавцам, чтобы они от меня отвязались: «Моему мужу это не понравилось».

В сухом остатке всех историй моих покупок и возвратов – много зря потраченных часов и очень мало пользы. По утрам я все так же не знала, что мне надеть.

Затем я познакомилась с Брин Тейлор. Тейлор – уроженка Нью-Джерси. Она колесит по Америке и учит мужчин и женщин одеваться. Она приехала в Париж познакомиться с французской модой, и мы договорились встретиться за чашкой кофе.

Я ожидала увидеть хрупкую писклявую стилистку в огромных солнечных очках. Но Тейлор оказалась крупной, высокой, с короткой темной стрижкой и полным отсутствием всякого пафоса. (Ее отец и дядя были профессиональными баскетболистами.) На встречу она явилась в обыкновенном синем пиджаке. По ее словам, она в основном одевает клиентов, которым чуть за 40, и предлагает им бренды средней ценовой категории. «Я из Нью-Джерси, – сказала она. – Мы выросли в торговых центрах. Роскошь – это не наше».