За семью печатями

Умершего похоронили необычно, на наш взгляд. Могилу вырыли не снаружи, а в полу жилого строения, не забросали сразу землей, а накрыли прочным сводом из костей мамонта. В этом маленьком склепе тело не уложили, скорченное, на боку, как всегда бывало, а посадили на своеобразную подушку из красной охры и зеленоватого «сеноманского»[34] песка, привязав за спину красивый костяной кинжал. Неизвестно, сколько времени просидел маленький мертвый человечек в темной и безмолвной пустоте подземной полости. Может быть, несколько дет, а возможно, много больше. Но однажды часть кровли внезапно обрушилась. Истлевший костяк распался; череп покатился по пустому днищу и лег в противоположном конце склепа. И кинжал разломился надвое; он тоже упал в этот миг. A после этого (именно после, никак не до) пустота могилы понемногу заполнилась землей. Ее намыли просачивающиеся сюда воды, сделав склеп обыкновенной могилой.

Ученые утверждают, что это так. Но кто сказал им об этом? А если не было никакого склепа? Может быть, умерший с самого начала не сидел, а лежал на своем ложе? Как разглядеть, что происходило тысячелетия назад, да еще глубоко под землей?

Следите за рассуждениями археологов.

Череп без нижней челюсти лежит поодаль от скелета. Может быть, голова была отделена зачем-либо еще до погребения? Нет: тогда первый позвонок, атлант, отделился бы вместе с ней, а его нашли на обычном для него месте. Нашли и челюсть — под бедром скелета, у его таза. Значит, они отпали сами и уже в могиле, когда тление освободило их.

Да, но как же попала голова в противоположную часть могилы? Просверленные песцовые зубы-бусинки были найдены не в одном, а в трех местах: кучка — возле колен скелета, несколько дорожкой по всей длине могилки и горсточка — вокруг самого черепа. Значит, на голове мертвого в день похорон был головной убор, обшитый бусами из таких зубов. Нитки-жилки истлевали постепенно. Пока труп сидел, наклонясь вперед, они как бы капали с него в колени. Потом сильный толчок отбросил голову; она покатилась по пустому дну, уронив на пути еще несколько бусин-зубов. Наконец она надолго остановилась в конце пустого пространства, и тут за десятки веков рассыпалось в прах само убранство; последние бусинки с него упали венчиком на землю. Будь могила полна земли с самого начала, этого не произошло бы. Будь покойник зарыт в лежачем положении, картина тоже была бы другой.

Что же потревожило покой подземелья? Кто осквернил могилу в Городцовской стоянке? Еще раз внимательно исследовав все, ученые узнали и это.

То ли мамонтовая лопатка сама подгнила, то ли была размыта почва вокруг нее, но она рухнула, эта кость гиганта. А это опять-таки могло случиться только до заполнения склепа землею.

ЮБИЛЕЙНЫЙ ПОДАРОК

Летом 1954 года Костенкам, с точки зрения ученых, исполнилось семьдесят пять лет. Три четверти века назад впервые в здешнюю землю врезался заступ археолога. Об этом много говорили. Одни философствовали о ничтожестве наших юбилейных сроков перед лицом бесчисленных тысячелетий, осеняющих эти холмы: семьдесят пять лет и сорок тысяч! Другие предлагали почтить юбиляра подарком.

Вышло наоборот: замечательный подарок сделал своим исследователям сам юбиляр.

В том году на Маркиной горе работала группа ленинградцев под руководством А.Н. Рогачева. Здесь, к югу от деревни, ведя обычную планомерную работу, они раскапывали место, где древние поселения налегли одно на другое в три этажа.

Многослойный памятник всегда особенно интересен: он позволяет уточнить календарь времени, всегда не до конца установленный, внести большую ясность в хронологию давних эпох. А Костенки именно такой многослойностью славятся — уж очень долго жил здесь древний человек.

Неподалеку от основного места работы сделали три пробных раскопа. Это необходимо: опытный археолог по внешнему виду местности видит, могут ли скрываться на этом холме, вон в той балке, следы былых ее обитателей, но где именно — возле того валуна или за теми кустами, на двадцать метров ближе или дальше по склону горы — сказать безошибочно нельзя.

Прежде чем поднимать тяжелую крышку земного сундука, необходимо, пробив в нем дырочку, заглянуть — не пуст ли он.

На стенке одного из раскопов, в четырех метрах глубины, наметанный глаз Рогачева углядел совсем маленькое, со спичечный коробок, цветное пятнышко, красный мазочек охры. Следы охры в земле всегда заставляют археолога, изучающего каменный век, насторожиться. Ее присутствие обещает либо жилище, либо погребение. Люди палеолита не считали возможным отпускать усопших на тот свет без запаса краски: кто знал, легко ли добыть ее в стране мертвых? Началось обычное волнение: что может скрываться за буровато-красным мазком?