Забава Путятична и змей Горыныч

все, каки есть на свете.

Никитич нарвал букетик

цветов, что росли возле дома,

и дарит девице (влюблённый).

А та ведёт его в опочивальню

да срывает рубашечку сальну,

в шею вгрызается грубо

и прямо артерию рубит!

Глава 6. Сивка и старичок спасают богатыря от смерти

Вышел дух из воина … ан нет, остался.

Дух, он знает что-то, он не сдался.

А Добрыня мёртвый на полатях

лежит бездыханный. Тратит

бог на небе свои силы,

в Сивку вдул виденьице, как милый

хозяин её умирает.

Фыркнула кобыла: «Чёрт те знает

что творится на белом свете!» —

с разбегу рушит дом, берёт за плечи

Добрыню и на спину кидает,

да бегом из леса! Чёрт те знает

что в нашей сказке происходит.

Старичок на дорогу выходит

и тормозит кобылу:

– Что разлёгся ты, милый? —

и поит воеводу водицей.

«Живой никак?» – конь матерится,

обещает загрызть бабу Ёжку.

– Эх, сивка матрёшка,

не тебе тягаться с Ягою,

её Муромец скоро накроет!

А ты скачи на гору Сорочинску,

там в пещере Забава томится;

змей Горыныч её сторожит.

Тут Никитич приказал долго жить:

оклемался, очухался, встал,

поклонился спасителю и поскакал

на Сорочинскую гору.

«Так ты, казак, в бабку влюблённый?» —

ехидничает кобыла.

– Да ладно тебе, забыли, —

отбрёхивается богатырь. —

Дома поговорим.

А гора Сорочинская далёко,

намял кобыле он боки,

пока до неё доскакал.

А как доскакал, так и встал:

вход в пещеру скалой привален

да замком стопудовым заварен.

Нет, не проникнуть внутрь!

Оставалось лишь лечь и уснуть,

да ворочаясь, думать в дремоте:

«К царю ехать, звать на подмогу

дружину-другую хоробрую,

иль кликнуть киевских добрых

богатырей могучих?»

Бог выглянул из-за тучи:

«Зови ка, дружок, своего спасителя,

от смерти лютой избавителя,

старичка лесовичка;

тот поможет: есть чека

на вашу гору!»

«Ам сорри!» —

хотел сказать богатырь,

да англицский снова забыл,

а посему закричал:

– Старика бы и я позвал,

да как же его призовёшь,

где лесничего найдёшь?

«В лесу его и ищи,

в болото Чёртово скачи!»

Делать нечего, поскакал богатырь в болото,

хоть и было ему неохота.

Доскакал, а там тина и кочки,

да водяного дочки —

русалки воду колготят,

на дно спустить его хотят.

Но Добрыня Никитич не промах,

он в омут

с головой не полезет,

лесника зовёт. – Бредит! —

русалки в ответ хохочут.

Зол богатырь, нет мочи.

/Ну, злиться мы можем долго,

а река любимая Волга

всё равно не станет болотом./

Тут старичок выходит

и говорит уже строго:

– Опять нужен я на подмогу?

– Извини нас, деда, убогих,

но гора Сорочинска заперта

замком аршинным и скалою подперта.

– Ну что ж, – вздохнул лесовичок. —

На этот случай приберёг

я двух медведей великанов,

они играют на баяне

у ярмарки в Саратове,

большие такие, патлатые.

Надо нам идти в Саратов,

и забудь ты про солдатов:

гору ту медведь лишь сдвинет.

Что ж, казак, шелом надвинет

и отправится в путь:

– Токо надо б отдохнуть!

– В Саратове и погуляем:

не одну вдову там знаю…

Глава 7. Наши герои едут в Саратов за медведями

Посадил старичка на коня Добрыня

и в славен град торговый двинул.

Шли, однако, неспешно:

озёра мелкою плешью,

леса небольшими коврами,

бурны реки лишь ручейками

под копытами Сивки казались.

Вот так до Саратова и добрались,

на площадь прямёхонько припарковались,

где шумна ярмарка гудит:

народ сыт, пьян и не побит

столичными солдатами.

И бравыми ребятами

медведи пляшут на цепи.

Добрыня в ус: «Чёрт побери!»

Взбеленился богатырь,

сорвал цепи, говорит:

– Да как же вы так можете

с медведями прихожими?

Медведь, он должен жить в лесу.

Я вас, собратья, не пойму!

А косолапые замахали:

«Ой, мы цепи б вмиг сорвали,

но вот что-то от вина

разболелась голова!»

– Мужики – черти полосатые,

споили мишек! Вы, мохнатые,

идите ка в бор отсыпаться,

а мы по вдовам – разбираться…

Устыдились мужичишки саратовские,

головушки в плечики спрятали

да выкатили бочку с медком:

– Ели мало, мы ещё принесём!

И пошли мишки в бор отдыхать.

А богатырь с дедочком гулять

по вдовушкам горемычным,

к весёлым застольям привычным.

Ах, веселье – не заселье,

а надо бы и честь знать:

через год-другой устал Добрыня отдыхать;

свистнул старичка, но тот пропал куда-то.

Поплёлся богатырь один к мохнатым:

просить помощи свернуть ту гору.

«Нам работёнка эта впору!» —

закивали медведи башками

и маленькими шажками

за Добрынюшкой в путь отправились.

А Горынычу это не нравилось

(он следил за героем с небес,

у него в помощниках Бес).

Бес шепнул: «Помогу тебе, змей,

ты сперва косолапых убей!»

«Да как же я их сгублю?

Богатырь отрубит мне башку.»

«А ты дождись их привала:

толстоногие за морошкой отвалят,

в овраге ты их и спали,

лишь бы не шли дожди.»

Глава 8. Добрыня и медведи спасают Забаву Путятичну

А потапычи с Добрыней идут,

безобразно колядки ревут —

прошлую жизнь поминают.

Былинный им в отместку байки бает.

Даже Сивка бурчит: «Надоели,

лучше б народную спели!»

Ну вот и устали в дороге,

надо б сесть, поесть, поспать немного.

Лошадь щиплет мураву; былинный крячет:

уток подстрелил – наестся, значит;

медведи в лес полезли за морошкой.

Ну так вот, Никитич работает ложкой,

мишки ягодку рвут,

а Горыныча крылья несут

на косолапых прямо.

Но учуял наш конь упрямый

дух силы нечистой,

тормошит хозяина: «Быстро

хватай меч булатен и к друже,

ты им срочно нужен!»

– Что случилось? «Горыныч летит.»

– Ах ты, глист паразит! —

богатырь ругается,