Зачем мы плаваем

В середине пребывания Джея в Багдаде многие иракцы перестали работать в Зеленой зоне, потому что связь с американскими военными, USAID и посольством стала опасной. Подозрения и непонимание наблюдались повсеместно. Что, если вы шпион? Вы зарабатываете подозрительно много денег? Не собираетесь ли вы покинуть Ирак, свою семью и оставить традиции ради Америки? Это была – и остается – проблема интеграции. Однако некоторые сотрудники-иракцы остались в USAID и ездили на автобусе в бассейн, чтобы брать уроки плавания. Нахождение в бассейне позволяло не привлекать к себе внимания – одобрительного или осуждающего. Они могли просто плавать и учиться, как любой другой человек.

Это было огромное достижение – изменение точки зрения, представления о том, кем бы ты мог быть в этом мире. Узнавая все больше о багдадских пловцах, я начинаю замечать, что вода – это привилегированное место и что приглашение в это место может означать очень много для представителей любых групп. Я смотрю документальные фильмы о пловцах-трансгендерах и пловцах с расстройством аутистического спектра, показывающие, что плавательный бассейн – это свобода для их тел и умов[113]. Входя в воду, можно почувствовать, как к тебе возвращается сила – «безмятежная сила», как говорит один пловец в документальном фильме «Плавательный клуб» (The Swimming Club) о группе пловцов-трансгендеров из Лондона. Что касается пловцов с аутизмом, которые в конце концов организуют команду – Jersey Hammerheads из Перт Эмбой, что позволяет им состязаться с любыми другими спортсменами, то я вижу, как плавание внушает уверенность в своих силах всем членам этого сообщества.

По мнению Джея, его величайшим достижением в Багдаде стало предоставление их разношерстной компании редкой возможности быть вместе, в одном на всех плавательном бассейне. Нельзя сказать, что у них не было проблем. Один мужчина занимался тем, что в очках сидел под водой и подглядывал за женщинами, а еще несколько мужчин пришли, уселись на бортик бассейна и стали глазеть на женщин, но Джей решительно разобрался с ними: «Если вы приходите, то должны плавать. Подглядывающих мы не терпим». (Уверенности ему придавали мощная фигура Андри и угрожающее присутствие пары военнослужащих.)

Наводя порядок среди багдадских пловцов и сглаживая социальные трения между ними, тренер Джей опирался не только на свой опыт инструктора по плаванию, полученный в Балтиморе, но и на работу в сфере культурных связей в Африке и на Ближнем Востоке, которой он занимается всю жизнь. Разговор о конфликтах напоминает Джею о службе в Каире, когда представители разных стран пытались проводить встречи в рамках Лиги арабских государств. Одна из них закончилась тем, что люди начали швырять друг в друга едой. «По крайней мере, в Багдаде никто никого не обвинял в привычке мочиться в бассейн, – сухо замечает он, – хотя такие мысли могли возникать».

В случае с Андри то, что началось как игра, к его удивлению, стало аварийным выходом куда-то в неизвестность. «Это как с книгами: когда погружаешься в чтение, то перестаешь замечать окружающий тебя мир», – замечает он. Человеку, никогда прежде не видевшему войны, возможность подобного исчезновения была жизненно необходима.

«Когда меня спрашивают о Мадагаскаре, я отвечаю, что мы не знаем войны, – говорит он и светло смеется. – Мы не ведаем, что это такое. Даже в те времена, когда пришли французы и захватили страну, мы просто отдали им ее. Это шутка, но у нас действительно нет того понимания конфликта, что имеется в других странах».

В мире военных действий – непредсказуемом, нестабильном и ненадежном – бассейн, уроки и группа служили придающим равновесие балластом. Тренер Джей уехал из Багдада в 2010 году, скоро Андри сделал то же самое. «Кто-то из военных пытался продолжить вести занятия, но не оставил в них позитива, насколько я его понимаю», – говорит Джей. После этого уроки плавания продлились еще около месяца и больше не возобновлялись. На сегодняшний день «команда Багдада по плаванию» распалась. Джей по-прежнему занимается программами культурного обмена и проблемами Ближнего Востока. Он строит лодку в своем гараже – тринадцатифутовую Jimmy Skiff с подвесным мотором, в самый раз для здешних вод и для штата Мэн. Он продолжает плавать в бассейне по соседству, всего в сотне метров от его дома под Балтимором. Андри живет с женой и маленьким сыном в Париже, в 15-м округе.