Зачем мы плаваем

В августе 1875 года появился один из первых международно признанных авторитетов в плавании. Британец Мэтью Уэбб, капитан парохода, впервые успешно переплыл Английский канал. Расстояние между Англией и Францией в самой его узкой части составляет 33,6 километра, но из-за зигзагообразного маршрута Уэбба дистанция почти удвоилась. Его добродушное усатое лицо украсило этикетки спичечных коробков. Через восемь лет в Канаде Уэбб попытался переплыть Ниагару у подножия Ниагарского водопада и утонул в водовороте, но массовое поветрие уже началось: к 1890 году федерации любительского плавания образовались в Англии, Германии и Франции. По всему миру то, что начиналось с традиции рыбной ловли и собирательства, а также обычая коллективного мытья, развилось своеобразными окольными путями до формализованных клубов, где люди могли учиться плавать. Главным образом клубы служили местами совместных занятий спортом.

Судя по всему, желание Гарриет Мартино сбылось: что касается занятий и участия, самый популярный спорт в Англии на сегодня – это плавание. Изучая первые уроки плавания, я наткнулась на старинную черно-белую фотографию, сделанную в сентябре 1906 года[109]. На ней изображены два крохотных белобрысых ребенка, опущенных в Темзу на двух, по сути, огромных деревянных удочках с веревкой вместо лески. Удочки держат взрослые инструкторы, замершие по воле фотографической камеры посреди урока с наклоненными в напряжении телами. На заднем плане видна целая флотилия весельных лодок, где сидят полностью одетые взрослые (родители или просто любопытствующие?), все в шляпах, кто-то под зонтиком, наблюдающие за уроком с безопасного расстояния.

Рассматривая эту сцену, я обратила внимание, что единственный ее фрагмент, сопротивлявшийся неподвижности, казавшийся мне живым по какой-то непостижимой причине, – это пространство, занятое круглолицым ребенком постарше, покачивающимся на воде между малышами на переднем плане и лодками сзади. Я подумала, что этот ребенок – конечный результат всех этих уроков и трудов во всей красе. Улыбающийся, без веревки, свободно плывущий.

Каждый год 372 000 человек гибнут вследствие утопления. Это больше сорока человек в час – каждый час каждого дня[110]. В 2014 году Всемирная организация здравоохранения выпустила всемирный отчет об утоплениях, чтобы ввести в действие общемировую стратегическую кампанию по их предотвращению. Цель инициативы – обозначить гибель на воде как вызов общественному здоровью.

Если вы умеете плавать, это, разумеется, не значит, что вы не можете утонуть. В несчастных случаях на воде присутствуют всевозможные факторы. Например, некоторые исследования свидетельствуют, что родители не так внимательно следят за своими малолетними детьми, находящимися в воде, если те обучались плаванию[111]. Однако огромное большинство утоплений происходит в странах с низким и средним доходом, где люди ежедневно активно взаимодействуют с водой: скажем, среди рыбаков, фермеров, сплавляющих свою продукцию по реке, детей, черпающих воду из колодца или пруда. Даже там, где плавание является давней традицией, обучения плаванию недостаточно. К примеру, в Таиланде, где вторжение современного образа жизни серьезно ограничило для морских племен мокен возможность сохранения своих многовековых традиций ныряния и рыболовства, Всемирная организация здравоохранения в последние годы была вынуждена организовать формализованные программы обучения плаванию для совершенствования этих навыков у младших поколений.

Аналогично на Мадагаскаре, островном государстве к юго-востоку от Африки, плавание – это роскошь. У семьи Андри Рамболамананы не было денег. Однако, когда Андри был ребенком, его тетя предложила матери отдать его на курсы плавания при частной католической школе. На занятиях инструктор выстроил всех детей на бортике бассейна и велел по очереди прыгать в воду.

«Я никогда его не забуду, – делится Андри. – Это было ужасно! Впервые в жизни! Прыгать! Мы совершенно не умели плавать. Но учитель сказал, что, если мы не послушаемся, он нас столкнет». Дрожа и едва не плача, шестилетний Андри стоял на краю, не в силах заставить себя прыгнуть в воду. Инструктор подошел, схватил его и спрыгнул сам, стиснув Андри. Вихрь пузырьков, слезы, ужас! Дальнейшее Андри почти не помнит. «Я даже не знаю, как выбрался из воды, – говорит он, – но больше в нее не возвращался».

Дрожащий от страха ребенок стал крупным, атлетически сложенным мужчиной. Широкоплечий и темнокудрый, Андри выглядит очень впечатляюще. Во время нашего видеочата – он из Парижа, где сейчас живет, а я из Сан-Франциско – он жизнерадостно улыбается во весь экран, но, делясь историей своего первого контакта с водой, словно погружается в себя, прячась в недрах собственной памяти. Однако это критически значимая предыстория его опыта в Багдаде. Он не мог бы лучше объяснить мне, что значит для него плавание, чем описав, что оно для него представляло с самого детства – нечто ужасное.