Зачем России Марин Ле Пен

Баррес мужественно перенес падение своего кумира. Но от политики, тем не менее, не отошел и снова активно в нее вмешался, когда во Франции началось знаменитое «Дело Дрейфуса» (1894–1906), процесс по делу о шпионаже в пользу Германской империи, в котором обвинялся офицер французского генерального штаба, еврей родом из Эльзаса (на тот момент территория Германии) капитан Альфред Дрейфус (1859–1935). Суд признал его виновным на основании фальшивых документов, Дрейфуса лишили офицерского звания и отправили на каторгу. Процесс был шумным, еще более шумной стала реабилитация Дрейфуса и осуждение антисемитской направленности этого судилища. Казалось бы – это классический пример провокации правых расистов, антисемитов и погромщиков. Но, как оказалось большинство «антидрейфусаров», как, например, Баррес, были по своим убеждениям республиканцами, хотя республика, которую они хотели установить, была авторитарной и напоминала идеал убежденного антикоммуниста де Голля, воплощенный в Пятой Республике. В ходе дебатов о «деле Дрейфуса» Баррес выдвинул такое понятие, как «титульная нация». Сейчас этот термин вошел в политический словарь, как обычное юридическое понятие, но в те времена он звучал, как вызов. Баррес понимал под такой нацией доминирующую этническую группу, язык и культура которой становятся основой для государственной системы. Титульные нации Баррес противопоставлял национальным меньшинствам (представители титульной нации, проживающие за пределами ее национального государства, например, в то время – французы в Эльзасе и Лотарингии) и этническим диаспорам (этнические группы внутри территории национального государства, например, евреи и армяне во Франции). Баррес полагал, что национальное государство может быть сильным только при наличии двух условий: национальные меньшинства и этнические диаспоры должны сохранять лояльность государству титульной нации, а титульная нация должна поддерживать «свои» национальные меньшинства за границей. (Чем-то это напоминает современную китайскую концепцию «хуацяо» (в переводе – китаец, живущий вне Поднебесной), согласно которой каждый зарубежный китаец сохраняет лояльность КНР, независимо от того, где он живет – в США, на Тайване, в Западной Европе или подрабатывает в России. В нашем же Отечестве, к сожалению, до аналогичного понимания титульной русской нации никак не дойдут ни в кремлевских верхах, ни в Государственной думе).

Дело Дрейфуса раскололо интеллигенцию на два лагеря: с одной стороны, «Лига французской родины» с Леметром, Барресом и Брюнетьером во главе, с другой – «Лига прав человека и гражданина», возглавленная Золя. Во время дела Дрейфуса Баррес выступал с откровенно антисемитских позиций, что наложило свой отпечаток на его великий «Роман национальной энергии» (1897–1902). В нем он говорит о еврейских финансистах, как о «немецких лакеях», которые «занимались тем, что торговали самой Францией».

«Дрейфусары» победили. Армия окончательно перешла под контроль республиканцев; антисемиты и воинствующие клерикалы были посрамлены. Французский национализм потерпел серьезное поражение, а его лидеры, включая Барреса, были дискредитированы. Но самое главное даже не в этом. Реабилитация Дрейфуса привела к тому, что нерушимость прав человека и гражданина была окончательно признана высшим принципом Французской Республики; этот принцип должен соблюдаться повсюду, в частности в армии. Провозглашалось, что «защита прав человека стоит впереди государственных интересов, что правда и справедливость являются абсолютными приоритетами, которые не сможет отодвинуть на второй план никакой приказ, с какой бы высокой инстанции он ни исходил» (S. Berstein, P. Milza. Histoire de la France au XX siecle. Paris, 1995, p. 31.).

Эта декларация стала тем Рубиконом, который нельзя переступить без того, чтобы не навлечь на себя обвинений в экстремизме, фашизме, расизме, предательстве демократии и самих государственных основ Французской Республики, под каким бы порядковым номером она ни существовала. Но никогда еще ни одним постановлением нельзя было отменить стремление популистских лидеров именно путем декретов и постановлений, а не народным волеизъявлением решать судьбы нации. В этом, кстати, основная слабость и причина уязвимости многих правых идеологов и правых движений, склонных по самой природе националистического «коллективизма» (Баррес) к авторитарному мышлению и образу действий.