Зачем России Марин Ле Пен

Преемственность интегрального национализма в среде французских правых, среди которых немало талантливых представителей интеллигенции, прослеживается на протяжении всего XX века. Идеи Мориса Барреса, Шарля Морасса, Поля Деруледа и Анри Мартэна питали наиболее видных лидеров французских правых, включая генерала де Голля, равно, как и его противников из числа вишистов и откровенных коллаборационистов периода гитлеровской оккупации Франции.

Дрие Ла Рошель – один из наиболее известных французских интеллектуалов, отдавших свое перо на службу фашизму. Уже в годы Первой мировой войны Дрие, по его собственному признанию, «был законченным фашистом, сам того не ведая», а через 17 лет, вскоре после прихода к власти Гитлера и сразу же после попытки правого антипарламентского переворота во Франции (6 февраля 1934 г.) он сделал окончательный политический выбор, во всеуслышание заявив – в книге «Фашистский социализм» – о своей принципиальной приверженности фашистской доктрине. В июне 1936 года Дрие вступил в профашистскую Французскую Народную Партию, созданную Жаком Дорио, бывшим коммунистом, исключенным из ФКП за два года до этого. Вплоть до разрыва с Дорио в январе 1939 года – Дрие вел непримиримую борьбу с идеями «Народного фронта» на страницах партийного органа ФНП, газеты «Национальная эмансипация», а его выход из партии был обусловлен еще более резким сдвигом вправо – в сторону гитлеризма. Дрие переступил ту грань, за которой начиналось прямое предательство национальных интересов Франции: сразу же после капитуляции (июнь 1940 г.) он пошел на прямое сотрудничество с оккупационным режимом. Он принял предложение германского посла в Париже Отто Абеца об издании литературно-художественного журнала. Этим журналом стал его «Нувель Ревю Франсез», в течение двадцати предшествующих лет бывший рупором независимых французских интеллектуалов, а в 1940–1943 гг. благодаря руководству Дрие Ла Рошеля, превратившийся в рупор коллаборационизма. И Дорио, и Дрие – весьма убедительные примеры того почти что диалектического единства противоположностей, которые нередко наблюдаются в сфере идеологии и политическом противостоянии правых и левых. Это подметил Жюльен Бенда в рецензии на «Фашистский социализм» Дрие:

«Его фашизм – это не столько политическая доктрина, сколько моральная установка – ницшеанская воля к постоянному самопреодолению, презрение ко всему статичному, неподвижному, к мирным радостям, символом которых представляется ему демократия. Он ненавидит клерка, который жизненным опасностям предпочитает уединение в четырех стенах, где он мог бы предаваться размышлениям по совести. И, однако, этот культ героизма уживается с неподдельным сочувствием к малым мира сего. У этого фашиста социалистическое сердце. Вот в чем его драма» (цит. по. Grover F. Drieu La Rochelle. P., 1962. P. 157). Конечно, главная драма его жизни в том, что его отторгла Франция, восставшая против фашизма. Осознав это, Дрие покончил с собой, причем с третьей попытки. Первую он совершил при освобождении Франции 12 августа 1944 года, приняв смертельную дозу люминала. Его спасли. Всего через несколько дней, он уже в больнице, вскрыл себе вены. Ему опять не дали умереть. Еще через полгода, написав исповедальный очерк «Рассказ о сокровенном», Пьер Дрие Ла Рошель все же покинул этот мир 16 марта 1945 года. Он принял три упаковки снотворного и для верности открыл газовый кран (см.: Косиков Г. К. Может ли интеллигент быть фашистом? (Пьер Дрие Ла Рошель между «словом» и «делом»); Сквозь шесть столетий. Метаморфозы литературного сознания. М.: Диалог, МГУ, 1997. С. 258–276). Замечу, что Дрие до сих пор популярен в «Белой Франции». Его книги издаются. Даже в России в 2000 году вышли его «Дневники 1939–1945 гг.» в издательстве Даля.