Загадка «Пурпурного императора». Загадка ледяного пламени

– Найджел… Все это невозможно! Совершенно невероятно! О чем ты думал, собираясь убить Дакра? Однако я знаю, это сделал не ты… Но теперь-то, теперь-то надо что-то предпринять, дорогой! Нельзя допустить, чтобы ты пострадал за чьи-то грехи. Так не должно быть!

Мерритон слабо улыбнулся девушке и сказал, насколько она красива. Потому как нет смысла объяснять тщетность каких-либо усилий. Существовали револьвер и пули. И все это принадлежало ему. Тут оправдываться было бесполезно.

– Они мне не верят. Говорят, что это я убил несчастного Уинна, а Боркинс – настоящий дьявол! – рассказал им фальшивую историю и фактически подтвердил под присягой, что видел Дакра Уинна на дорожке возле окна моей спальни, видел его смерть. Конечно, это возмутительная ложь, но полицейские ему поверили.

– Найджел! Как он посмел?!

– Кто? Боркинс?

– Как он посмел? Ваш дядя Хоу в гробу перевернулся бы, узнай он об этом! – Лицо Антуанетты неожиданно напряглось, в уголках глаз блеснули слезы. Она положила руки на плечи возлюбленному, а потом потянула его, заставив чуть нагнуться, так, чтобы заглянуть ему в глаза. – Дядя Густав просил меня передать вам, что не верит в выдвинутые против вас обвинения, – мягким голосом произнесла она. – Он собирается провести независимое расследование. Он чувствует себя таким несчастным из-за всего случившегося. Какую ужасную паутину они сплели вокруг вас, какой отвратительный заговор! Найджел, дорогой, почему вы не сообщили нам, что это вовсе не ваши друзья, а детективы? Почему не сказали, что они приехали не просто в гости, а расследовать исчезновения людей? Если бы вы только предупредили об этом…

Мерритон на мгновение замер, а потом наклонился и нежно поцеловал Антуанетту в лоб.

– И что тогда изменилось бы, моя дорогая?

– Я заставила бы вас отослать их! Непременно сделала бы так! – с чувством воскликнула девушка. – Они не должны были приезжать. Или приехать только в том случае, когда вы были бы полностью уверены в собственной безопасности. Я ведь чувствовала, что вот-вот должно произойти что-то ужасное. Я боялась за вас, так боялась! И даже не могла объяснить почему! Я продолжала смеяться над собой, пыталась отвлечься, слушала – как вы назвали это? – блюз… И вот оно случилось!

Найджел кивнул.

– Случилось…

Беннет, взглянув на наручные часы, повернулся.

– Извините, сэр Найджел, – пробормотал он. – Десять минут – то самое время, которое позволительно заключенному, и боюсь, что молодой леди пора уходить. Мне, конечно, все равно, но, если кто-то узнает… В общем, время истекло, иначе мне влетит.

– Несомненно, Беннет, хотя в разных обстоятельствах люди ведут себя по-разному, – возразил Мерритон с холодной улыбкой. – Тебе нечего опасаться. Антуанетта, суд еще не скоро, и к тому времени я постараюсь нанять самого лучшего адвоката, чтобы он защищал меня. Этот узел должен быть разрублен, нужно только нащупать слабое звено. Пока все улики против меня. Вы же знаете наши суды. Так что остается надеяться на лучшее.

Еще секунду Антуанетта не отпускала его. В это мгновение лицо ее приняло решительное выражение. Потом она с отрешенным видом отступила и отвернулась. Найджелу показалось, что в этот миг она едва сдержалась, чтобы не броситься ему на шею.

Когда девушка ушла, Мерритон сел на край узкой кровати и опустил голову, закрыв лицо руками. Ситуация казалась совершенно безнадежной. Каковы его шансы, если инспектор Клик выступит против него? Гамильтон Клик за свою жизнь разрешил тысячи загадок, которые ставили в тупик самых опытных следователей. Он вряд ли признает, что в этот раз совершил роковую ошибку. В осознании этого факта сэр Найджел находил некое мрачное удовольствие. Вот только если бы жертвой этой ошибки был не он…

Найджел просидел достаточно долго, размышляя, напрягая утомленный разум в попытках найти выход из сложившегося положения. Тяжелые шаги Беннета, обутого в грубые ботинки, вернули узника к реальности.

– К вам еще один посетитель, сэр, – проговорил он. – Джентльмен, которого я однажды видел у вас в «Башнях…». По-моему, его зовут Уэст, сэр. Констебль Робертс разрешил вам увидеться с ним.

«Милый констебль», – с горечью подумал Мерритон. Его губы скривились в притворной улыбке. Затем он неожиданно ощутил странное облегчение. Что же это: крысы покидают тонущее судно? Был еще старый доктор Бартоломью, который пришел, сказал заключенному парочку одобряющих фраз, передал парочку книг, чтобы он не скучал, – но разве способен человек читать книги в подобных обстоятельствах? А теперь Тони Уэст – пять футов и три дюйма мужественности, и выглядел он так, словно готов был с голыми руками броситься на здоровенного тюремщика. Руку Найджела он сжал с такой силой, будто хотел ее сломать.

– Добрый друг Найджел! Старина! Я так рад видеть вас. И какой идиот засадил вас в эту камеру? Стоило бы открутить ему дурную голову! Как вам здесь?

Пошутив подобным образом, Уэст попытался скрыть свои настоящие чувства, но дрожащие губы говорили о том, что́ он испытывал на самом деле. Верный друг Тони Уэст!