Загадка «Пурпурного императора». Загадка ледяного пламени

Но это совершенно не устраивало Мерритона. То, что он и Дакр были врагами, которые в обществе изображали друзей, только подстегивало его, тем более что Уинн исчез в окрестностях его поместья. Так что Найджел не утратил интереса к этому делу. Он провел много вечеров с доктором Джонсоном Бартоломью, обсуждая это загадочное происшествие, пробуя найти хоть какую-то зацепку, которая помогла бы ему решить сложный ребус. Однако все это так ни к чему и не привело, хотя в светлое время суток они осмотрели каждый камень и каждый куст на болоте.

Предстоящее беззаботное счастье омрачилось. Найджел и думать не мог о браке, пока тайна исчезновения Дакра оставалась неразрешенной. А ведь это происшествие выглядело невероятным. Уэст заметил, что здоровье Найджела резко ухудшилось.

– Думаю, вам стоит пожить в Лондоне. Пообщаетесь с друзьями, – только и посоветовал он, но Мерритон ему не внял.

Антуанетта оказалась единственным человеком, который понимал его душевные переживания. Она отлично сознавала, что в данный момент их брак невозможен, поэтому согласилась подождать.

– Я так или иначе собираюсь разгадать эту загадку, – не раз говорил Найджел невесте в эти дни. – Пусть даже Дакр не был моим настоящим другом – он был моим гостем, когда исчез, и я обязан найти этому причину.

– Конечно, – соглашалась Антуанетта.

Если бы он только знал, что приготовило будущее для них обоих, может, он не стал бы с таким упорством искать ответы на интересующие его вопросы? Но кто теперь это вспомнит?

Огни манили его, так как сулили объяснение таинственного исчезновения Дакра Уинна. А по ночам Мерритону становилось еще хуже. Как только темнело, он садился к окну и вечер за вечером вглядывался в зловещие световые узоры на болоте. Сидел и часами наблюдал, порой даже начиная с ними разговаривать.

Он сходил с ума? Или во всем этом и таилась извращенная месть Уинна за то, что Найджел отнял сердце его возлюбленной? Значит, даже умерев, если он погиб, он сделал так, чтобы дух его не оставлял в покое старого приятеля?

Глава 9. Новая жертва

Перемены в «Башнях Мерритонов» были определенно к лучшему – по крайней мере, с точки зрения строителей. Белая краска отчасти рассеяла мрачный облик здания, хотя некоторые постройки до сих пор выглядели полуразрушенными. Однако теперь все окна стали хорошо открываться и металлические части фурнитуры заблестели.

Боркинс внимательно следил за всеми усовершенствованиями. Он был одним из тех, кто верил, что все вещи должны оставаться такими, как есть, и любое новшество – само по себе преступление, а в современности нет ничего, кроме безумия. По его мнению, с этими изменениями пропала часть очарования дома. А когда, согласно распоряжению Найджела, в доме появились другие слуги, дворецкий чуть ли не взвыл от отчаяния. При нем здесь никогда не было женщин-служанок – он относился к ним с невероятным высокомерием.

Но если появление девиц всего лишь раздражало Боркинса, то его терпение, казалось, достигло предела, когда Мерритон, которому для этого пришлось съездить в город, вернулся с невысоким полным человеком, говорившим, как лондонский кокни, картавя, коверкая слова и проглатывая буквы. Найджел представил его как денщика.

– Что это значит? – удивлялся Боркинс.

Джеймс Коллинз – так звали денщика Найджела – вскоре стал важной деталью жизни дома, небольшим винтиком, который подтолкнул колесо неотвратимо надвигавшейся большой трагедии.

Целую неделю Мерритон безвылазно находился в доме, переделывая то одно, то другое. Коллинз фактически был идеальным слугой джентльмена. За это время он и Боркинс натворили для своего хозяина много хорошего и плохого, но Коллинз неизменно одерживал верх. Другие слуги сэра Найджела полюбили кокни и доверяли ему. Одного вида его честного, вечно раскрасневшегося лица и рыжих бровей было достаточно, чтобы Боркинс сразу начинал хмуриться, напоминая грозовую тучу.

Кульминационный момент наступил как-то вечером, когда вечерние газеты не доставили вовремя. Коллинз поинтересовался, где почта и почему никто до сих пор не сбегал за ней на станцию, а потом с пренебрежением отнесся к тому, что дворецкий сослался на свои болячки.

– Офел бы я знафь, почему факая задегха с вечегхними газефами? – поинтересовался он, даже не пытаясь скрыть отвратительный акцент кокни. – Сфагхая пегхечница, ты чфо, фыкинул их в помойное федгхо? Совсем из ума фыжил!

– Не спешите с выводами, господин Коллинз, – огрызнулся Боркинс. – Когда вы станете говорить с сэром Найджелом, не забудьте напомнить ему об отсутствии газет. Тогда я непременно дам знать, что обо всем этом думаю. Если газеты запаздывают, то это вам нужно отправиться на станцию и сказать два-три «добрых» слова тем, кто отвечает за доставку корреспонденции.