Загадка завещания Ивана Калиты

Таким образом, Ю.К. Бегунов делает вывод, что проверка имен, названных в «Сказании», приводит к убеждению, что этот памятник мог возникнуть не ранее середины XV в., поскольку в нем названы кемские, карголомские, андомские князья, которых в эпоху, современную Куликовской битве, еще не существовало. Тем самым, по его мнению, опровергается утверждение Л.А. Дмитриева, что эти уделы уже появились «в конце XIV — начале XV в. На взгляд Ю.К. Бегунова, то, что эти князья упомянуты памятником, может свидетельствовать лишь о том, что его автор являлся выходцем из Белоозера[411]. Некоторые уточнения в позицию Ю.К. Бегунова внес В.А. Кучкин, использовавший дополнительный актовый материал XIV–XV вв. из монастырских актов белозерских монастырей и опубликованные позднее родословцы. По его мнению, Кемский и Карголомский уделы сформировались все же в конце XIV в., что же касается Андожского княжества, то оно образовалось около 20-х гг. XV в. Поэтому, несмотря на некоторое удревнение истории мелких белозерских уделов, В.А. Кучкин, как и большинство других исследователей, по-прежнему считал, что сведения «Сказания» о белозерских князьях являются неверными. Ошибочны, по его мнению, и конкретные их имена[412].

В.С. Мингалев обратил внимание на то, что имена белозерских князей встречаются не только в «Сказании о Мамаевом побоище», но и в более ранней «Задонщине», где названы «князи белозерстии Федор Семеновичи, Семен Михайловичь»[413]. Но он не стал рассматривать данный факт в плане проблемы достоверности «Сказания». По его мнению, это говорит лишь о том, что «в "Сказании" заметно выделяются белозерские мотивы повествования, местный белозерский патриотизм его создателя, что выдает белозерское происхождение памятника… Здесь, в Кирилло-Белозерском монастыре в 1470–1480 гг., рукою Ефросина был сделан известный в науке список "Задонщины", близкий к которому вариант был использован автором "Сказания"»[414]. Но тем самым осталось невыясненным крайне важное обстоятельство — почему прекрасно знакомый с белозерскими реалиями составитель этого памятника так упорно упоминал неизвестных нам по родословцам белозерских князей?

Л.А. Демин, занимавшийся историей древнего Белоозера, попытался отыскать компромисс между двумя взаимоисключающими утверждениями: о том, что в основе «Сказания» лежат все же достоверные факты, неизвестные нам по другим источникам, и тем, что целый ряд известий «Сказания» является не более чем выдумкой, сочиненной много десятилетий спустя после событий 1380 г., в угоду тому или иному заказчику.

Исходя из мысли, что в основе «Сказания» лежит достоверное летописное повествование, он полагал, что сведения его вполне достоверны, соответствуют летописным или дополняют их. Вместе с тем в нем можно найти и исторические искажения. Они появились за счет того, что позднейший составитель, переписывая текст и встретив в нем незнакомые ему определения, исправил их по своему разумению. Так, вместо определения «князь Каргаломский» он поместил «князь Каргопольский», поскольку в XVI в. Каргополь являлся одним из крупнейших городов Русского Севера. Встречающиеся в одной из редакций «Сказания» князья Ваньдомские» получились в результате неверного прочтения «князья Андожские и Вадбальские», которые действительно владели небольшими уделами на территории Белоозера. Вместе с тем, соглашаясь, что эти уделы возникли уже после сражения с Мамаем, он предлагал свое выяснение того, как они появились в тексте.

По его мнению, белозерский полк, как и другие княжеские полки того времени, состоял из княжеской дружины то есть воинов-профессионалов, и ополчения, которое набиралось по волостям. Эти отдельные волостные отряды, например кемский, вадбольский и др., составляли подразделения в составе белозерского полка во главе либо с членами семьи Глебовичей, либо другими близкими к князю лицами, например старшими дружинниками, волостными управляющими и т. п. «Упоминание в летописном источнике о каких-то неведомых нам князьях Кемском, Каргопольском, и Ваньдомских или Андомских отражает, по-видимому, деление белозерского войска на более мелкие волостные подразделения, возглавляемые своими военачальниками. Их летописец мог ошибочно называть "князьями"»[415].

Итак, в литературе были высказаны диаметрально противоположные точки зрения по поводу реальности белозерских князей, упоминаемых в «Сказании о Мамаевом побоище». В более широком плане эти разногласия можно свести к проблеме достоверности исторического источника, в какой степени могут быть признаны соответствующими действительности конкретные факты, о которых сообщает «Сказание»[416]?

Вопрос о достоверности «Сказания о Мамаевом побоище»