Читаем Загадки поля Куликова (др. изд.) полностью

Далее, там же: слово «кият» (кияды) переводится с казахского как «режет». Это подтверждает и Калибек Данияров в своей книге «Альтернативная история Казахстана»: «И, наконец, слово єият — „режет“, „кроит“. На современном казахском языке — єияды. Однако на местных диалектах до сих пор произносят єият». Он же приводит еще ряд близких слов: «В казахском языке есть слово єия — „косогор“, „наискось“, єияє — „волоснец“, єиял — „вымысел“, „мечта“, єиялау — „идти по извилистой дороге“, єиялы — „фантазер“, „мечтатель“, „человек, увлекающийся несбыточной мечтой“. И, наконец, слово єият — „режет“, „кроит“. На современном казахском языке — єияды. Однако на местных диалектах до сих пор произносят єият» {118}.

Интересно, что оба варианта имеют подтверждение. Так, на берегу реки Аму-Дарья (Амударья) находится город Кият (Кят), который основан за два тысячелетия до рождения Чингизхана (нынешний Бируни). В этом месте река режет (размывает) свой правый берег. А в лондонском списке древнего эпоса «Огуз-Наме», датируемого известным российским ученым Бичуриным IV в. до н. э., приводится следующая древнетюркская легенда, повествующая о роде Кият: «Родоначальник его был хорошим стрелком из лука, однако стрелял Кият (наискось) и все равно попадал точно в цель. Поэтому основателю рода дали имя Кият, то есть стреляющий наискось». Вот вам и «режет», и «наискось».

Понятно, что все это могут быть «народные этимологии», не соответствующие действительности. Хотя в случае с городом Кият и Аму-Дарьей это сказать трудно. Но в любом случае ясно одно: слово «кият» со всей очевидностью — тюркского происхождения.

Каракалпакский след

Вообще-то, для установления этого факта можно было и не производить лингвистических исследований. Открываешь Интернет, набираешь «род Кият», и…

«—Галимжан: Ищу род кият.

— Турсынбай: Мы каракалпаки. У нас киятов очень много и все каракалпаки. Первый президент (председатель Правительства) Каракалпакстана Коптилеу Нурмухаммедов был кият. Наши академики М. Нурмухаммедов, Ж. Базарбаев тоже кияты и многие профессоры.

— Санжар: Вы, кияты, — чистые монголы.

— Азат, дархан-кият: Вы ошибаетесь, Санжар. Кияты-тюрки были до монгольское завоевания.

— Тмендер: Я тоже кият-конырат, из рода зергер.

— Жантемир: Привет, родственники (соплеменники)! Я сам каракалпак, кият-балгалы. Мы чимкентские каракалпаки.

— Бекмурат: Моя мама жалтыр кият, а сам шыбынтай-кият. Мы ташкентцы.

— Мустахим: Я из рода Кият-жалтыршы, по нации каракалпак. У нас в Караклпакстане очень много киятов. Там, где я родился — все кияты»{119}.

Вот вам живые «потомки Мамая». Род кият до сих пор является одной из составляющих каракалпаков. Племя каракалпаков подразделяется на две части: он-торт-уру и коныграт. Те, в свою очередь, делятся на роды. Кият — один из родов коныграт-каракалпаков. Надо отметить, что это племя вообще сохранило в своем составе массу исторических названий отдельных народов. К примеру, среди он-торт-уру есть кыпчаки {120}.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1937. Трагедия Красной Армии
1937. Трагедия Красной Армии

После «разоблачения культа личности» одной из главных причин катастрофы 1941 года принято считать массовые репрессии против командного состава РККА, «обескровившие Красную Армию накануне войны». Однако в последние годы этот тезис все чаще подвергается сомнению – по мнению историков-сталинистов, «очищение» от врагов народа и заговорщиков пошло стране только на пользу: без этой жестокой, но необходимой меры у Красной Армии якобы не было шансов одолеть прежде непобедимый Вермахт.Есть ли в этих суждениях хотя бы доля истины? Что именно произошло с РККА в 1937–1938 гг.? Что спровоцировало вакханалию арестов и расстрелов? Подтверждается ли гипотеза о «военном заговоре»? Каковы были подлинные масштабы репрессий? И главное – насколько велик ущерб, нанесенный ими боеспособности Красной Армии накануне войны?В данной книге есть ответы на все эти вопросы. Этот фундаментальный труд ввел в научный оборот огромный массив рассекреченных документов из военных и чекистских архивов и впервые дал всесторонний исчерпывающий анализ сталинской «чистки» РККА. Это – первая в мире энциклопедия, посвященная трагедии Красной Армии в 1937–1938 гг. Особой заслугой автора стала публикация «Мартиролога», содержащего сведения о более чем 2000 репрессированных командирах – от маршала до лейтенанта.

Олег Федотович Сувениров , Олег Ф. Сувениров

Документальная литература / Военная история / История / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное
1991. Хроника войны в Персидском заливе
1991. Хроника войны в Персидском заливе

Книга американского военного историка Ричарда С. Лаури посвящена операции «Буря в пустыне», которую международная военная коалиция блестяще провела против войск Саддама Хусейна в январе – феврале 1991 г. Этот конфликт стал первой большой войной современности, а ее планирование и проведение по сей день является своего рода эталоном масштабных боевых действий эпохи профессиональных западных армий и новейших военных технологий. Опираясь на многочисленные источники, включая рассказы участников событий, автор подробно и вместе с тем живо описывает боевые действия сторон, причем особое внимание он уделяет наземной фазе войны – наступлению коалиционных войск, приведшему к изгнанию иракских оккупантов из Кувейта и поражению армии Саддама Хусейна.Работа Лаури будет интересна не только специалистам, профессионально изучающим историю «Первой войны в Заливе», но и всем любителям, интересующимся вооруженными конфликтами нашего времени.

Ричард С. Лаури

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Прочая справочная литература / Военная документалистика / Прочая документальная литература
Алхимия
Алхимия

Основой настоящего издания является переработанное воспроизведение книги Вадима Рабиновича «Алхимия как феномен средневековой культуры», вышедшей в издательстве «Наука» в 1979 году. Ее замысел — реконструировать образ средневековой алхимии в ее еретическом, взрывном противостоянии каноническому средневековью. Разнородный характер этого удивительного явления обязывает исследовать его во всех связях с иными сферами интеллектуальной жизни эпохи. При этом неизбежно проступают черты радикальных исторических преобразований средневековой культуры в ее алхимическом фокусе на пути к культуре Нового времени — науке, искусству, литературе. Книга не устарела и по сей день. В данном издании она существенно обновлена и заново проиллюстрирована. В ней появились новые разделы: «Сыны доктрины» — продолжение алхимических штудий автора и «Под знаком Уробороса» — цензурная история первого издания.Предназначается всем, кого интересует история гуманитарной мысли.

Вадим Львович Рабинович

Культурология / История / Химия / Образование и наука