Загон

– Иван Петрович! – позвал он из кухни. – Правда, что наставниками становятся не ради гуманизма, а для карьеры?

– А гуманизм – это, по-твоему, что?

– Не знаю… Наверное, любить людей.

– Ну вот! Наставники – тоже люди. Вот они себя и любят. Получается как раз гуманизм.

Андрей перенес чашки в комнату и сходил за пакетом с печеньем. Белкин снял пиджак и, кинув его на кровать, придвинулся к столу. Затем шершаво растер ладони и выудил из пакета румяную фигурку девочки в треугольном платьице.

– Да ты не огорчайся, – сказал он. – Наставники не все мерзавцы. Я встречал и нормальных, в основном из молодых.

Иван Петрович откусил девочке голову и лукаво посмотрел на Андрея.

– Медлительный он какой-то, наставник твой. Не успевает…

– Что не успевает? – насторожился Андрей.

– Тебе виднее. Что вы с ним не успели?

– Да ничего… Ничего не успели…

– Я и говорю – медлительный. Ничего не успевает…

Белкин слазил за следующим крекером – жирафом. Откусить голову жирафу было более чем естественно.

– Как там Никита Николаевич?.. – спросил он внезапно. – Не хворает?

– Никита Николаевич?..

– Да, ваш «профессор». И не надо постоянно переспрашивать! Если человек задает ненужные вопросы, это значит, он тянет время. Тянет время – значит долго обдумывает ответ. Значит, что-то скрывает. А от меня скрывать опасно. Когда сам раскопаю, будет хуже.

Белкин сделал большой глоток и положил рядом с чашкой диктофон. В центре диска горела зеленая лампочка.

– Итак, что ты можешь сообщить об этом человеке?

– Никита Николаевич никого не убивал, – отчеканил Андрей.

– Почему ты в этом уверен?

– У него здоровья не хватит. Вы его видели? Он же еле ходит. Как с конвертера выперли, скуксился старикашка…

Андрей вдруг сообразил, что старикашка профессор и дознаватель Белкин примерно одного возраста. Только Белкин гораздо крепче и бодрее. Он бы, вероятно, и с молодым справился.

– Вы, Иван Петрович, чем приличных людей подозревать, лучше бы в лесу порядок навели.

– Откуда здесь лес?

– Не здесь, а у конвертера, в Бибирево-36.

– Не моя территория, – отозвался Белкин. – Еще чаю можно? Ну и что там, в лесу?

– Насильники орудуют. Средь бела дня, – заявил Андрей, наполняя его чашку.

– Истории у тебя какие-то… с душком. То девица в кустах, то секс-маньяки за деревьями. Ну-ка, подробнее.

Андрей рассказал, как все было, – толково рассказал, с деталями, но без лишних эмоций. Даже сам удивился.

– А потерпевшая исчезла, – подытожил Белкин.

– Она испугалась. Да и стыдно к тому же.

– Стыдно?! Насколько я понял, они не успели ничего. Ну прям как твой Сергей Сергеич! – Он скривился и бросил в рот очередную девочку-треугольник. – Стыдно ей!.. Знаешь, что такое страховка за моральный ущерб? Пострадать от маньяка – это лучше, чем в лотерею выиграть.

– Она не пострадала…

– Приз поменьше, но все же приличный. На машину хорошую хватит.

– Может, машина у нее уже есть?

– Может. Поэтому она и ездит на линейке. Имеет право.

– Вы намекаете, что я вру? Но я все честно!.. Зачем мне врать-то?

– Как зачем? – всплеснул руками Белкин. – Чтобы тему сменить. Я тебя об одном спрашиваю, а ты мне про другое. Вот это видишь?

Он ткнул пальцем в диктофон – возле зеленого огонька горел второй, желтый.

– Это называется «пауза».

– Вы не записывали?! – возмутился Андрей.

– Для твоего же блага. Два злодея, два героя и пропавшая принцесса… Абсурд! Синяки остались?

– Нет, прошли. Илья меня мазью мазал. Народной.

– А себя он тоже мазал?

– Н-нет, кажется.

– Почему? Его ведь били сильнее. Правильно?

– Весь кровью обливался! – горячо подтвердил Андрей.

– Весь?! Уж-жасно! – зажмурился дознаватель. – И где та кровь? Слушай, Белкин, еще слово про насильников, и я не поленюсь внести твою ахинею в протокол. И буду по три раза в день брать у тебя свидетельские показания – не дома, а в участке. А то пригласим второго героя, Илью. Интересно, он так же складно брешет или запнется где-нибудь?

Илью звать нельзя, смекнул Андрей. Он в тюрьме сидел, у него проблемы будут. У полиции к таким отношение особое. Жалко. Они бы этому Белкину доказали… Жалко, что нельзя.

– Тему закрыли? – спросил Иван Петрович. – Вернемся к делу. Никита Николаевич, твой бывший сменщик… Ну?

Андрей обратил внимание: желтая лампочка погасла.

– Чего?

– «Каво»? – передразнил Белкин. – Когда вы последний раз виделись?

– Недавно. Я проведать его хотел… Сыру ему взял.

– Когда? Какой день? Конкретно!! – остервенел дознаватель.

– Во вторник, – потупился Андрей. – После вашего прихода. Вернее, после вас наставник был, а потом я к Никите Николаевичу… в гости. Но он не убивал! Никита Николаевич не мог!

– Сам знаю, – буркнул Белкин. – Если б мог, давно бы в клетке сидел.

– Тогда чего вы на него?..

– Прекрати чивокать! О чем с ним говорили? О Тарасове?

– Нет.

– О Павлове?

– Об Аристархе? Да, я сказал, что его убили.

– Ну!..

– Никита Николаевич расстроился. Любой бы на его месте…

– Ты, по-моему, не очень расстраивался.

– Так я этого Аристарха не знал… А он знал! – осенило Андрея. – И Тарасова знал?

– И многих других, – сказал Белкин. – Ныне покойных. Не везет ему с друзьями. Только с человеком сойдется, того уже в землю закапывают.