Загон

– Теперь точно никто не догадается, – усмехнулся Андрей.

Дойдя до перекрестка, они свернули на улицу пошире, с пирамидальными и сферическими зданиями из тонированного стекла. Народу здесь было еще больше, и это уже напоминало не брожение, а целое шествие.

– Они тут работают когда-нибудь? – процедил Вадик.

– Сегодня суббота.

– Ну да. А завтра – воскресенье. А там уж и февраль не за горами, второй День Единения, опять праздник…

Они прошли еще метров пятьсот, вокруг были все те же дома-стекляшки с ресторанами, клубами, барами, танц-полами и прочими кафе. Разницы Андрей не видел, и вскоре вовсе перестал обращать внимание на рекламные финтифлюшки – в стремлении переплюнуть и затмить друг друга, они были до омерзения похожи.

– Тебе мужика того не жалко? – спросил Вадик.

– Я не виноват. Нам же только одеться надо было. Куда б мы делись в этих дерюгах?

– А мужик лежит… Мужик-то мертвый.

– Давай лучше об искусстве поговорим. Это ведь правда – насчет того парня, который руки на себя наложил?

– Один – один.

– Я с тобой соревноваться не собираюсь, – отрезал Андрей.

– Конечно. Ты выиграешь… Ничего, – сказал Вадик. – Ночью помучает немножко, потом отпустит.

– Кто?

– Совесть.

– Заглохни!

– А Сергеич не ошибся… Талант у тебя.

– К чему?

– Чик-брык. Людей на тот свет отправлять.

– Бред какой-то. Ты в это веришь?

– Главное, что поверил ты. В искусстве самое важное – верить в свои силы.

Андрей скривился. «Талант», «искусство»… От этих слов его мутило. По крайней мере, когда искусством называли умение довести человека до самоубийства, а талантом – способность выстрелить в лоб. Андрей хотел бы найти себя в другом, в чем конкретно – он и сам не знал, но, уж конечно, не в этом.

Вадик постепенно приходил в себя. Спина у него выпрямилась, колени уже не подгибались, а взгляд перестал метаться в поисках полицейской формы и вновь начал ощупывать женщин, преимущественно блондинок.

Андрею же приходить в себя не требовалось. Он и был в себе – с того момента, когда осознал, что убил человека. Наоборот, он страшился утратить это состояние, эту легкость, прозрачность, ясность.

Одно его по-прежнему тревожило. Он знал, что выехать из города, особенно после стрельбы в магазине, будет трудно. Еще труднее – скрыться в блоке. Но там был дом.

Андрей остановился у края тротуара.

– Ты чего? – спросил Вадик.

– Такси надо поймать.

Напротив, то и дело отвлекая внимание, мерцал гигантский экран. Мониторов размером с дом Андрей еще не видел и против воли косился на скачущие по стене картинки. Звук из-за дороги не долетал, но в нижней части экрана по выделенной полосе скользила бегущая строка, и при желании все слова можно было прочесть.

«Вода, волна, луна… А я совсем одна… Луна, волна, вода… Да-да, да-да, да-да…»

Стихи были субтитрами к популярной песне. Над ними, плескаясь в лазурной воде, танцевали две девушки. Андрей видел этот клип сотни раз, клип ему не нравился, тем не менее оторваться он не мог.

За девушками появились юноши.

«Ночь! Улица! Фонарь! Шлюхи! Ко мне они липнут, прямо как мухи!»

– Их, наверно, как-то по-другому ловить надо, – подал голос Вадик. – Такси эти…

Андрей стоял уже минуть пять, но все машины проносились мимо.

– Кто их знает… Я всю жизнь на пособии.

– А я с двенадцати лет, – гордо объявил Вадик. – Но на такси я в детстве не очень-то…

«Я уже вам не сынок! Мама, я поехал в блок!»

Строка еще не добежала до конца, когда песню прервали. На экране возник полицейский с тонкими злыми губами.

«Экстренное сообщение, – задвигались губы. – Только что на Двадцать Седьмой Восточной улице убит продавец из магазина одежды…»

– Вот те раз… – растерянно проговорил Вадик. – Какой «только что»? Полчаса уж…

«Убийц предположительно двое, – продолжал полицейский. – Первого сняла автоматическая охранная система. Портретом второго мы пока не располагаем…»

Огромный монитор показал Вадика: фас и два профиля, слева и справа. Фотографии были качественными, словно он нарочно позировал перед объективом. Не хватало лишь улыбки. Лицо высотой в два этажа было перекошено от страха.

– Рожи не корчь, – сказал Андрей. – И без этого узнают.

– Андрюша!.. Как же, а?..

– Тихо! Никто на тебя не смотрит. Успокойся.

– Весь город!.. А в блоке меня найдут?

– Если захотят.

– Нет, ну почему я? Ведь это ты его!.. Несправедливо, а?.. – замямлил Вадик. – Ехать надо! Ехать отсюда! Тут у них везде камеры… Андрюша, где такси?

– Ловим, – коротко отозвался он.

– С тобой наловишь!.. – Вадик исподлобья посмотрел на монитор и, отчаянно мотнув головой, выскочил наперерез ближней машине.

Маленький автомобиль, раскрашенный под птицу, вильнул вбок, но соседняя полоса была занята. Водитель, то ли вопя, то ли хватая воздух, раскрыл рот. Машина взвизгнула и пошла юзом, но все же успела затормозить и лишь легонько толкнула Вадика бампером.

Водитель, мужчина лет сорока со светлой бородкой и белесыми ресницами, убедился, что Вадик не пострадал, и вопросительно глянул на подбежавшего Андрея.

– О-о-о! – протянул он, увидев перед собой пистолет. – Неужели настоящий?

– Не заставляй меня доказывать.