Загон

Андрей дождался, пока Вадик поднимется, и, медленно обойдя машину, сел рядом с водителем.

– Вы ужасно рисковали… – промолвил тот. – Нельзя же так… Чего хотите-то? На карте у меня не густо, а машина…

– Быстрой езды хотим, – перебил его Андрей.

– Ну, поехали, – недоуменно сказал водитель. Несколько прохожих, остановившихся поглазеть, поняли, что инцидент исчерпан.

– Всем канарейкам!.. – раздалось в салоне. Водитель откинул возле руля закругленную панель – с внутренней стороны в нее был встроен сетевой терминал.

– Вызов для всех канареек, – повторил голос.

– «Канарейки» это кто? – спросил Вадик.

– Мы. Таксисты.

– Ты таксист? Надо же, какое совпадение… А почему вы, таксисты, не останавливаетесь?

– А потому, что вы никогда не платите.

– Мы?..

– За совершение убийства разыскиваются двое преступников, – сказали откуда-то из терминала. – Вооружены. Могут находиться в районе Двадцать Пятой, Двадцать Седьмой и Двадцать Девятой Восточной…

– Выключи! – велел Андрей.

Таксист без возражений захлопнул крышку.

– Кто это «мы»? – продолжал настаивать Вадик.

– Ну, вы… гм…

– Черы? – подсказал он.

– Я вас так не называл. Вы сами.

– А что, по нам видно? Мы же переоделись!

– Где? На Двадцать Седьмой Восточной? – сказал водитель. – Уже три раза передавали… Нет, не очень, – добавил он. – Не очень видно. Но у нас, таксистов, глаз наметан. Садится человек, показывает карту, а потом выясняется, что на ней три крепа…

– Мне за три крепа целый день горбатиться! – не выдержал Андрей.

– Сочувствую…

– Ни хрена ты мне не сочувствуешь!

– Куда едем-то? – спросил водитель, делая вид, что совсем не боится.

– В сторону кольцевой. Дальше покажем, – ответил Вадик.

– В Бибирево-6, – приказал Андрей. – К одному хорошему человеку, – пояснил он для Вадика. – Короче, в полицию.

* * *

– Место надежное, – Царапин недобро усмехнулся. – Надежней уже некуда. Хорошо, что вы меня на конвертер устроили. И Никиту Николаевича туда без проблем пустили. По старой памяти.

– Конвертер?..

– Через пару дней зайдите в магазин и что-нибудь купите. Если повезет, увидите в этой вещи последнюю улыбку профессора.

– Все, хватит! – Сергей Сергеевич сообразил, о чем идет речь, и брезгливо передернулся. – Прошу без подробностей, а то я есть не смогу.

– Ясное дело, – отозвался Царапин. – Половина еды тоже синтетическая.

Сергей Сергеевич озадаченно посмотрел на Гертруду.

– Ты там соберись, – сказал он в микрофон. – Не исключено, скоро встретишься со своим объектом.

– Нет!

– Сначала дослушай. Задания на его ликвидацию не поступит, это я обещаю.

– Вы мне столько наобещали – жизни не хватит выполнить, – раздалось из терминала. Экран не горел, работали одни динамики. – Конец командировки, легализация, деньги. Сколько я этого жду?! А тут – опять Белкин!..

– Трогать его не надо. Смотри, чтоб он сам тебя… Как увидишь – сообщи. На этом все. Отбой!

– Сергей Сергеевич, а может, зря вы все это затеяли? – спросила Гертруда.

– Я ничего не делаю зря! Тьфу, уже как Белкин заговорил… Налей мне чего-нибудь. – Он промокнул нос и, бросив салфетку на пол, взял из пачки свежую. – Запись хорошо отредактировали, Белкина совсем не видно. А ботинок там чей нашли?

– Ботинок принадлежит художнику. Я его заменила. Но… зря вы Белкина с пистолетом отпустили.

– Нет, не зря! Давай… – Он взял у Гертруды стакан и, хлебнув, прижал салфетку к губам. – Щиплет… Не зря, ясно? Пусть почудит немножко. Покрепче увязнет.

– Как вы это сделали? Как нестреляющий пистолет превратился в стреляющий?

– Это, дорогая моя, целое искусство – превращать одно в другое. Кстати, от Гертруды уменьшительно-ласкательное… Гертрудочка? Что-то не звучит.

– Смотря что вы хотите – ласкать или уменьшать… Да никак не будет. Мама с папой о таких пустяках не заботились. Они у меня в блоке жили, вам это известно.

Сергей Сергеевич осторожно потрогал нос и скомкал очередную салфетку. Кровь остановилась.

Поднявшись с дивана, он подошел к стене и набрал на табло код. Оконные жалюзи бесшумно поползли вверх.

– Смотри-ка, ночь уже… Ну, а что с тем полицейским? Ты уладила?

– Вы не представляете. Они, оказывается, родственники. Дознаватель Белкин – дядя нашего Белкина.

– Ты уладила? – требовательно повторил он.

– Да.

– Ну и отлично.

Сергей Сергеевич расшвырял ногой обломки терминала и задумчиво повернулся к Гертруде.

– Что они в родстве, я и без тебя знаю. Но! Во-первых, этого не знает Белкин – наш, племянник. Да и дядя скорее всего тоже не в курсе. Во-вторых, на племянничке покойник висит. Ничего не поделаешь, висит! – пожал он плечами. – И, в-третьих, ты же говоришь, что все уладила.

– Уладила, – подтвердила Гертруда.

– Итак, дознаватель из Бибирева отпадает. Квартиры самого Белкина и этого маньяка с мольбертом отпадают тоже. Царапин для него злейший враг. Профессор… гхм… профессору пожелаем удачных реинкарнаций. Вот и выходит, что выбора у Белкина не осталось. Кроме…

– Сергей Сергеевич, я хочу спросить, – сказала Гертруда.

– Спрашивай.

– Вас ведь не так на службу брали?

– Меня? Да, меня по-другому.

– И меня.

– Мы с тобой, Гертруда… Гертрудочка… мы с тобой меньше весим. Я понятно выражаюсь?