Загон

– Красиво, – оценила Эльза. – А конкретнее?

– Конкретней – идем ко мне домой. Надо же нам где-то переночевать.

– К тебе? – ужаснулся Вадик. – Там, наверно, человек сто, с ружьями и собаками.

– Андрей прав, – согласилась Эльза. – Чтобы после этой заварухи прийти домой, нужно быть полным кретином. Кретином тебя, похоже, не считают.

– А почему тогда не ко мне? – с ревностью спросил Вадик.

– Тебя тоже проверим, – отозвался Андрей. – Сомневаюсь я, чтоб у тебя ниже ста пятидесяти было.

– Я и сам сомневаюсь. Какой я чер?! Баллов семьсот, не меньше! Вон, Ленка сказала – у меня собственная система символов. Ясно? Если б у всех черов были собственные системы…

– Пойдем. – Андрей подтолкнул его в спину и, улучив момент, когда Эльза отвернется, шепнул:

– Ни слова про магазин.

– А я-то уж объявление в Сети давать хотел, – огрызнулся Вадик.

До тридцать седьмого блока они добрались примерно через час. Окон в домах горело все меньше – в окраинных районах энерголимит попусту не тратили, и спать ложились рано. Те же, у кого еще были дела, предпочитали сидеть в сумерках при лампочке в двадцать ватт.

Улица все время оставалась справа. Света от ее фонарей во двор попадало ровно столько, чтобы приклеить тусклые отблески на лица. Напротив тридцать третьего блока по дороге лениво прокатила патрульная машина. Чуть позже, разбрызгивая лужи, проехал пустой автобус – видимо, последний рейс. Где-то в дальних дворах орали коты. Других признаков жизни Бибирево-6 не подавало.

Интуиция Андрея не подвела: ни в коридоре, ни в квартире засады не было. Осторожность требовала забыть о лифте, но все слишком устали, чтобы тащиться на пятнадцатый этаж по лестнице.

Андрей запер дверь и, приняв у Вадика мешок, вынул контроллер. Сумку с вещами Эльзы он поставил у кровати – другого места в комнате не было. Костюмы от убитого продавца он, не вынимая из пакета, бросил в гардероб – показывать их Эльзе было бы неразумно.

Наведя порядок, Андрей осмотрелся. Кажется, он не был дома целую вечность. Все вокруг было до тошноты знакомое и – какое-то чужое. Прожив в этой квартире многие годы, он почему-то чувствовал себя в ней посторонним. Всего сутки в центре – и так возненавидеть свой дом… Впрочем, нет, ненависти Андрей не испытывал – разве что к тем людям, по чьей воле он был записан в черы. Но то – люди, а стены и мебель ненавидеть нельзя. Это можно лишь презирать.

– Андрюш, я тут в кресло… – промолвил Вадик. – Отдохну, а? Уморился…

– Андрей, ты что, переезжать хотел? – спросила с кухни Эльза.

– С чего ты взяла?

– Еды нет никакой. Ладно – у меня, я еще не устроилась. А ты чем питался-то?

– Чем питался… – буркнул Андрей, заходя на кухню. – Сама не знаешь?

– Ты чаем постоянно угощал, это я помню. Если честно, я тебя просто обижать не хотела, а так меня от твоего печенья… – она запнулась и подняла голову. – Опять печенье?!

– Мне и самому противно, веришь?

– Это не очень полезно для здоровья.

– Иногда еще суп. – Андрей томно хрустнул суставами и сел на табуретку. – Но суп – такая проблема! Варить его, то-се… У меня перловка есть. И горох. И мяса немножко сублимированного. Или это рыба?..

– Отодвинься, мешаешь, – бросила Эльза, доставая кастрюлю.

Андрей пересел в угол и минуты две молча наблюдал.

– Ты прямо как в фильме, – сказал он наконец.

– В каком фильме?

– В дурацком. При тебе в людей стреляли, сама пяткой головы расшибала, а теперь стоишь тут, вся из себя невозмутимая, супец готовишь. Хозяюшка примерная, да? В жены набиваешься?

– В же-ены?! – возмущенно протянула Эльза, но вдруг перестала притворяться и, отложив нож, без сил опустилась на соседнюю табуретку. – Это я… это я от страха, Андрей.

– Ты кушать хочешь?

– Нет.

– И я не хочу. Сейчас чайник поставлю.

– Спасибо. А суп… ну его! Завтра сварю.

– Мне кажется, сегодняшний день не кончится никогда, – признался Андрей. – Как утром приехал на конвертер, так все и завертелось – не остановить. Или нет, это еще вчера началось. Праздник… Праздничек… Слушай, ну как ты ему ногой-то? Под глаз!

– В детстве занималась, – скромно ответила она. – Все уже потеряла, одни рефлексы сохранились, да и то примитивные. Ты лучше расскажи, как в кнопку попал.

Андрей задумался над словом «рефлекс», и вопрос про кнопку пропустил мимо ушей.

– Где стрелять научился? – повторила Эльза. – От пожарного выхода до моей двери метров семь. А звоночек – ма-аленький.

– Не знаю. Я старался, прицеливался.

– Если б я прицелилась, я бы промазала, – многозначительно сказала она. – При том, что ты пистолет первый раз в руки взял. Или до этого практиковался?

– Где? У нас тут тиров нет… Странно, что он вообще стреляет. Утром пистолет был моделью, пугачом. Для Вадика пугачом. Для меня – испытанием… Не стрелял он утром!

– Тебе его Сергей Сергеевич подарил?

– Не совсем подарил, но… А откуда ты знаешь?