Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

Однако радовались не все. Многие считали это природное явление знаком беды и связывали его с древними зловещими предсказаниями: недаром оно совпало с катастрофой «Титаника» и всколыхнувшем всю Россию расстрелом рабочих на Ленских приисках. Как писала одна из газет, «много за границей и у нас писали об этом затмении, но никто не объяснил: слепой ли случай, или космический закон скрыт в тех страшных несчастьях на земле, которые обрушились столь неожиданно ко дню солнечного затмения»…

«Африканская жара»

Летом 1912 года петербуржцев настигла, как тогда говорили, «африканская жара». «Под знойными лучами беспощадного солнца Петербург превратился в раскаленную пустыню Сахару», – писала одна из газет. По данным Николаевской физической обсерватории, подобной жары в Петербурге в июле месяце не наблюдалось тридцать лет – с 1882 года. Правда, и до этого в столице бывала жара, но довольно редко, например летом 1812 года, как раз тогда, когда Наполеон напал на Россию. В Петербурге в то время средняя суточная температура доходила до 29 градусов.

От жары негде было спастись: от стен домов, как от доменных печей, исходил убийственный жар; поливаемые улицы через пять минут снова превращались в огнедышащую лаву, а трава и деревья в городских парках были иссушены и стали желтеть. Жара коренным образом видоизменила наклонности и привычки петербуржцев. В столице резко упало потребление мяса, от него горожане перешли к более легкой пище – к фруктам и к зелени, а чрезмерное употребление алкоголя сменилось неудержимым питьем прохладительных напитков.

Петербург как будто перешел на осадное положение: пешеходы ходили только по одной стороне Невского проспекта – по теневой. Купальни к вечеру и по утрам были переполнены народом. Число несчастных случаев на воде росло день ото дня. Приемные покои больниц и амбулаторий были загружены работой по оказанию первой помощи пострадавшим от жары.

На рынках и торговых площадях то тут, то там происходили несчастные случаи. Торговцы и разносчики, продавцы и покупатели, изнуренные жарой и духотой, падали в обмороки. Мелочники, мясники и колбасники от множества составленных на них протоколов наряду с жарой проклинали санитарных врачей.

А в следующее, не менее жаркое лето Петербург застиг небывалый тропический ливень, который едва не привел к человеческим жертвам. На многих улицах засорились водосточные трубы, и возле них образовались целые озера. За Московской заставой водой были размыты мостовые. За Нарвской заставой потоки воды хлынули в подвалы домов. Особенно сильно пострадали низменные места Гавани.

В скверах и садах ударами молний было сломано несколько больших деревьев. В окрестностях города на некоторых линиях ураганный ветер порвал телефонные провода и свалил подгнившие телеграфные столбы.

В центре города разбушевались молнии. Одна из них ударила в каланчу Коломенской части. Начался пожар, который, к счастью, довольно быстро удалось остановить. Другой удар молнии угодил в трамвайный столб на Садовой улице, возле Сенной площади. Удар был настолько силен, что массивный чугунный столб накренился в сторону. Молния задела также телеграф в канцелярии брандмайора на Офицерской улице. Как отмечал репортер, «влияние тока было настолько значительно, что говоривший в это время телеграфист едва не погиб».

«Не припомнят старожилы»

В конце сентября 1913 года в Петербурге произошла очередная аномалия – Нева внезапно обмелела. «Явление, которое вчера наблюдалось на Неве, не припомнят старожилы, – замечал на следующий день столичный репортер. – На протяжении нескольких десятилетий не было ничего подобного». Утром петербуржцы могли наблюдать Неву в совершенно необычном виде: в ней почти не было воды.

Пароходное движение по Неве практически прекратилось. С большой осторожностью курсировали только мелкие суда. Сели на мель многочисленные караваны барок, груженных в основном, дровами. В таком же печальном положении оказалось и большинство плавучих пристаней, севших на груды прибрежных камней. Впрочем, наблюдать обмеление Невы горожане могли не очень долго. Уже с полудня того же дня вода в реке стала постепенно подниматься.

А ранним утром следующего дня после «чуда природы» пропала вода в водопроводе во многих домах на Васильевском острове, Галерной Гавани, Петербургской и Выборгской стороне. Оказалось, что после возвращения воды в обмелевшую Неву сильным напором хлынувшей воды в трубы водопровода нагнало много ила и всякой грязи, поэтому местами закупорились отдельные домовые трубы. После полудня вода стала потихоньку идти изо всех кранов, предварительно выбросив в раковины массу грязи.

Последствия внезапного каприза Невы еще долго ощущались в столице. Судовладельцы понесли от него большие убытки. Повреждено было много барок, внезапно очутившихся на острых камнях. Пострадали грузы хлеба – у одной только Калашниковской пристани коммерсанты потеряли товара на двадцать тысяч рублей…

Новогодний потоп