Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

В мае 1912 года городские эксперты провели обследование подземного канала, проложенного от здания Военного министерства на Исаакиевской площади – знаменитого «дома со львами». Одно разветвление канала шло под Александровским садом через Сенатскую площадь и далее к Крюкову каналу, другое – к Неве. Эти подземные каналы отличались внушительными размерами – около пяти саженей шириной и около сажени в высоту. Стены были выложены из гранита и перекрыты кирпичными сводами.

Выяснилось, что, в отличие от подземной части Крюкова канала, здесь своды хорошо сохранились и не представляли опасности, однако сами каналы потеряли практическое значение. Вместо проточной воды в них стояла застоявшаяся густая грязь. Техники сделали заключение, что эти «тайные» каналы надо в любом случае засыпать, поскольку нет никаких гарантий, что они не обрушатся в дальнейшем…

Когда в 1990-х годах на площади Труда сооружали подземный переход, строители наткнулись на остатки подземных тоннелей. Эти уникальные реликвии сохранили – их можно увидеть в переходе и сегодня. Как знать, какие еще тайны преподнесут нам петербургские подземелья?

«Прокаженные» дома

Как показывала практика, непросто оказывалось найти новых жильцов на квартиры, оскверненные ужасными преступлениями. Благодаря зловещему «делу Гилевича». Лештуков переулок, где произошло кошмарное убийство, приобрел такую же печальную известность, как и Разъезжая улица по милости домовладельца В.Д. Залемана – хозяина рухнувшего дома.

Напомним, в июле 1909 года в Петербурге случилась одна из самых громких строительных катастроф начала ХХ века – рухнул громадный, только что построенный шестиэтажный дом на Разъезжей улице, принадлежавший инженеру путей сообщения В.Д. Залеману. Под рухнувшим домом, вмиг превратившимся в груду мусора, нашли свою смерть десятки рабочих.

«Извозчик, проезжай мимо!» – говорили те, кому требовалось свернуть с Загородного проспекта в Лештуков переулок. Точно так же и на Разъезжей улице люди старались обходить стороной грозившие обрушением «залемановские руины»: «Черт его знает, этот прокаженный дом, хоть он и огорожен забором, а вдруг в этот самый момент, как я иду, рухнет – не спасешься!»

Однако этот вполне объяснимый страх перед видимой опасностью был ничто по сравнению с тем ужасом, который приходилось испытывать обитателям домов, где случались кровавые преступления, а подобное нередко происходило в Петербурге. Очень непросто найти было новых жильцов на квартиры с «нехорошей» славой. Многим становилось не по себе, когда они узнавали, что будут жить в «оскверненной» квартире, где жестокий убийца душил или резал свою жертву.

Вот лишь несколько примеров: сырную лавку Кобозева на углу Малой Садовой улицы и Невского проспекта, где террористы-«народовольцы» готовили неудавшееся покушение на Александра II, так никто потом и не нанял. Окна ее долгое время оставались заколоченными, пока новый владелец не перестроил дом.

Тяжелая аура окружала дачу в Озерках, где в 1906 году повесили священника Г.А. Гапона. Спустя некоторое время этот дом наняли какие-то жильцы, но когда они узнали о произошедшем здесь убийстве, то покинули дачу, а потом ее и вовсе пришлось сломать.

Дача в Озерках, где убили попа Гапона, после этого преступления считалась «проклятым местом». Фото апреля 1906 г.

Еще более распространенными случаями являлись «прокаженные квартиры», где прислуга становилась жертвой бушевавшей в Петербурге на протяжении нескольких лет подряд холерной эпидемии. В таких квартирах срочно производилась «разрушительная дезинфекция»: стены обдирали чуть ли не до кирпича, полы перестилали, мебель полностью меняли. Из опасения подцепить заразу в «прокаженные квартиры» переставали приходить даже добрые знакомые – до тех пор, пока она не отделывалась заново. По словам современника, «переделка „прокаженных квартир“ служит необходимым условием для их обитаемости».

«Скелетные находки»

…Июнь 1911 года в Петербурге стал месяцем загадочных археологических находок. В середине месяца, когда рыли котлован под новый дом на углу Кронверкского проспекта и Церковной улицы, рабочие наткнулись на полуистлевшие человеческие скелеты.

Восемь скелетов, повернутых головами к проспекту, лежали в двух пирамидах, по четыре в каждом. Можно было бы подумать, что они остались от какого-то сражения времен войны со шведами. Тем более что рядом нашли старинный топор, несколько медных крестов и один серебряный.