Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

Тем не менее, возмущение публики нарастало и, наконец, достигло предела. 2 марта на выставке разразился скандал. «Пятый час дня, – описывал происходящее репортер. – Воскресенье. Настроение самое миролюбивое. Все ушли в созерцание и безобидную критику картин. Вдруг из одной залы раздается чей-то громкий, взволнованный голос. Все бросаются туда. Вокруг пресловутой картины Бунина моментально вырастает толпа элегантных дам и мужчин. На голубом небе картины красуется каллиграфическая надпись, исполненная огромными жирными буквами».

Картина Н.Н. Бунина «Смерть генерала Келлера во время боя на Янзелинском перевале. 1904 год». 1905 г.

«Мерзость» – вот что было написано на картине Бунина. Среди недоумевающей публики раздался голос, принадлежавший, как оказалось, автору «непотребной» надписи:

– Господа! У каждого из нас есть вещи, которые мы чтим как святыню. Художник, который изобразил великого писателя и великого художника в таком виде, не художник, а мерзавец! Я ему в глазу скажу, при всех! Это возмутительная дерзость! Я сам художник и знаю, что говорю! Я требую, чтобы эта картина была снята!

Публика вмиг оживилась. В зале раздавались крики, аплодисменты и свист. Все, очевидно, были на стороне господина, продолжавшего горячо отстаивать свой поступок. Среди зрителей раздались возгласы:

– Снять, снять картину! Виват Толстой! Да здравствует Репин! Жюри сюда, жюри!

Наконец явился один из членов жюри, с трудом протиснувшийся сквозь живую стену публики.

– Господа, это дикость, это вандализм! – возмутился он. – Публика не имеет права требовать снятия картины, раз она принята и одобрена жюри. Свой протест публика может выразить путем печатного слова, а не так.

– Вы испортили картину, милостивый государь, – обратился затем член жюри к «протестанту», – потрудитесь уплатить ее стоимость!

– Что?! Заплатить? Ни за что на свете! Это возмутительная мазня! Она гроша медного не стоит…

И снова – дружный взрыв протеста и негодования со стороны публики.

– Снять! Убрать!

Член жюри попытался задержать возмутителя спокойствия, но тот воскликнул:

– Первому, кто меня тронет, я дам пощечину!

Некоторые зрители тут же подписали протест против картины Бунина. В тот же день «Рыбную ловлю» сняли из экспозиции. Больше всего этим фактом остались недовольны устроители выставки: после того как скандальную картину убрали, поток публики на выставку уменьшился почти втрое, как и приход денег от продажи входных билетов.

В Петербурге много говорили о скандале на выставке в Пассаже. Многие приняли сторону осквернителя картины. «Бунину ответили его же приемом, – писал обозреватель „Петербургского листка“. – Он сочинил самоуправство над Толстым и Репиным – ему ответили самоуправством над ним самим. Самоуправством, правда, грубым, диким, но разве не грубо и дико то, что сделал Бунин? С ним обошлись именно так, как он этого заслуживал».

Впрочем, раздавались и другие мнения. К примеру, писатель Федор Сологуб не нашел в «Рыбной ловле» ничего шокирующего, заметив, что «в традициях живописи – символически изображать великих людей в не совсем скромных одеяниях». Что же касается Бунина, тот он заявил, что уважает Толстого, но никогда не одобрял тех, кто возводил его в культ. По словам Бунина, он повезет картину в Берлин, где ею очень заинтересовались и шлют массу предложений.

Конечно, по сравнению с вандализмом, учиненным с репинской картиной, происшествие с бунинским «шедевром» можно считать пустяком. В январе 1913 года негодующий Илья Репин произнес поистине пророческие слова: «Идет варвар, у которого нет ни Бога, ни религии, ни совести, который будет разрушать на своем пути картины, статуи и другие драгоценные произведения искусства». До дикого насилия времен Гражданской войны оставалось всего несколько лет…

Он всегда боялся трамвая…

Современники сетовали на катастрофическое падение нравов. История, как известный петербургский художник, профессор живописи Константин Егорович Маковский, стал жертвой черствости и равнодушия, лишний раз подчеркивала это. Поздним сентябрьским вечером 1915 года он возвращался из гостей, однако добраться до своей мастерской на Каменноостровском проспекте в тот вечер ему так и не удалось: по пути он угодил в «дорожный переплет». Говоря сегодняшними словами – в ДТП.

Выйдя из подъезда дома на Зверинской улице, Маковский нанял извозчика. На Большом проспекте случилась незадача: лошадь чего-то испугалась и бросилась на трамвайные рельсы. Как назло, навстречу двигался трамвай. Появление извозчичьей пролетки на рельсах стало полной неожиданностью для вагоно вожатого, и он не успел вовремя остановить трамвай. Вагон ударил пролетку в правый бок, и она опрокинулась. Художника выбросило из пролетки на мостовую. Когда к нему подбежали прохожие и городовой, Маковский лежал без сознания.