Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

Спустя пять дней, 20 марта 1911 года, она снова явилась к Деборе Койранской в Лесном. И опять ее ждал суровый прием. Однако на этот раз девушка подготовилась к разговору и в самой категорической форме потребовала, чтобы Койранская сказала ей местонахождение сына. Впрочем, никакие уговоры не действовала: Койранская, довольная содеянным, ничего не сказала и потребовала от девушки «убираться вон».

Эти слова оказались роковыми. Перова выхватила из муфты приготовленный револьвер и направила его на Койранскую. Та бросилась к выходу, но грянул выстрел. Девушка не промахнулась, но раненая Койранская нашла в себе силы выбежать в коридор, взывая о помощи. Перова бросилась за ней и двумя выстрелами добила свою жертву. Она хотела стрелять и дальше, но в это время жильцы схватили ее и обезоружили. Последний выстрел оказался фатальным: пуля угодила в голову, и Койранская вскоре скончалась.

В полиции Перова созналась, что убила Дебору Койранскую с заранее обдуманным намерением – за то, что та препятствовала женитьбе сына на ней и разрушила их семейное счастье. На следствии девушка держалась довольно спокойно и просила лишь как можно скорее разыскать своего возлюбленного…

Смерть возле русской святыни

Ранним утром 6 августа 1911 года в сквере возле Суворовского музея на Кирочной улице обнаружили обезображенный труп сторожа музея Тимофея Тихонова. На голове убитого зафиксировали четыре чудовищных раны.

Суворовский музей – русская святыня. Главный зал. 1906 г. Фото К. Буллы

«Тихонов лежал на траве лицом вниз, – сообщал репортер. – Вся голова его была облита кровью. Виднелся обнажившийся мозг». По положению трупа выходило, что убийца набросился на жертву сзади и ударом острого орудия свалил его, а потом наносил удары уже лежачему. Таким образом, было очевидно, что покойный, «небольшого роста и тщедушного телосложения», пал от руки убийцы неожиданно, не оказав сопротивления.

Выяснилось, что убитый 54-летний сторож Тимофей Тихонов жил один. Тридцать лет тому назад он расстался с женой, проживавшей теперь в Новгородской губернии. У покойного остался 23-летний сын, живущий в Кронштадте. Отец недолюбливал его за «легкомысленный характер».

Первая версия убийства, которую выдвинули сыщики, обещала этому преступлению громкую известность. Однако ограблением сокровищницы русской военной славы здесь и не пахло: дверь в музей – закрыта на замок, а все экспонаты остались на своих местах целыми и невредимыми. Тогда предположили, что убийца пытался забраться в музей ради грабежа, но сторож ценой своей жизни помешал ему занести руку на русскую святыню.

Однако на деле все оказалось гораздо проще и прозаичнее. Вместо «убийства века» – обычная «бытовуха». Совсем скоро удалось установить, что целью зверского убийства явился грабеж. Покойный сторож хранил больше ста рублей в сберегательной кассе. Кроме того, у него имелось около полусотни рублей, припасенных для поездки в деревню. Когда полицейские осматривали комнату убитого, денег нигде не нашли. Не обнаружили и пятидесяти рублей, их Тихонов всегда хранил при себе. Преступник снял с мертвого даже серебряные часы с цепочкой.

Осмотр трупа показал, что Тихонова убили вскоре после выхода на ночное дежурство, то есть после полуночи. Это подтверждалось тем, что он не оделся в бушлат, в котором обычно выходил на дежурство. При опросе других сторожей Суворовского музея подозрение сыщиков пало на Федора Григорьевича Смирнова, он дежурил до Тихонова и должен был передавать ему вахту. Кроме того, именно Смирнов жил в одной комнате с покойным Тихоновым. Как оказалось, подозрения не напрасны.

При осмотре одежды Смирнова обнаружились следы крови, а под тюфяком его кровати нашли ключ от сундука убитого сторожа. Тихонов никогда не расставался с этим ключом и всегда носил его при себе на ремешке. Улики против Смирнова подбирались неопровержимые, и полиция немедленно арестовала его.

После долгого запирательства Смирнов сознался в преступлении. «Живя вместе с покойным, я часто с ним ссорился, – рассказал он. – Главным образом ссоры происходили из-за того, что Тихонов часто приглашал к себе женщин, а мне это было неприятно, так как в одной комнате с нами жил мой маленький сын».

«В ночь, когда я убил Тихонова, – продолжал свою исповедь Смирнов, – я поссорился с ним в саду, около нашей сторожки. В пылу гнева я выхватил из кармана железную „чеку“ от оси ломовой подводы и ударил ею несколько раз Тихонова по голове. После второго или третьего удара Тихонов упал и перестал двигаться. Видя, что он лежит без сознания, я подошел к нему, сорвал часы с цепочкой и направился домой. Взятым с убитого ключом я открыл ящик в столе и вынул из него кошелек с деньгами Тихонова».