Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

Полиция ухватилась за ценный след: на остатках костюма убитого, который был сожжен преступником, обнаружили клеймо московского магазина «Жак». Через этот магазин московские сыщики выяснили, что костюм принадлежал инженеру Андрею Гилевичу, неделю назад уехавшему в Петербург и пропавшему.

Однако спустя еще несколько дней Андрей Гилевич перешел из разряда жертвы в подозреваемого. Оказалось, что он жив и, скорее всего, совершил это убийство вместе со своим братом Константином Гилевичем. Целью убийства явилась грандиозная афера: в мае 1909 года Андрей Гилевич застраховал свою жизнь на кругленькую сумму. Целое лето братья придумывали, как получить эти деньги. Сначала хотели разыграть историю с самоутоплением, но затем для бесспорности иска к страховому обществу решили предъявить мертвеца.

Найдя подходящую жертву, Гилевич заманил ее, убил и изуродовал до неузнаваемости. Метку магазина «Жак» он оставил нарочно, чтобы пустить полицию по ложному следу и приписать тело убитого себе. Однако Константин Гилевич, явившийся в покойницкую Обуховской больницы, где лежало тело убитого, своим поспешным признанием выдал и себя, и своего сообщника.

Но кто убитый – вот в чем был главный вопрос! Поначалу полиция предполагала, что это служащий канцелярии Союза русского народа Иван Барков. Однако вскоре выяснилось, что тот преспокойно отдыхает в Евпатории, наслаждаясь «бархатным сезоном». Потом предположили, что жертвой стал сын кучера Шталя. И снова – промашка. Однако в конце концов тайна раскрылась: жертвой оказался провинциальный студент Павел Прилуцкий, нанявшийся к Андрею Гилевичу по газетному объявлению в секретари.

Самым сложным для полиции стала поимка убийцы – Андрея Гилевича. Он прятался в Париже, где попался, когда проиграл большую сумму в казино и в карты и отправил брату в Петербург телеграмму с просьбой прислать пять тысяч рублей. По другим сведениям, Гилевич попался, пытаясь получить пять тысяч франков в одном из парижских банков, куда их когда-то положил его отец на тот случай, если сын приедет во Францию «для совершенствования в науках».

Убийца пытался уверить французскую полицию, что в России его преследуют за политические убеждения, но тщетно. Видя, что дело проиграно и теперь придется отвечать за «самое жестокое в истории Петербурга преступление», Андрей Гилевич покончил с жизнью во французском полицейском комиссариате, проглотив кусочек мыла с цианистым калием, который всегда носил с собой.

Печальная судьба постигла и Константина Гилевича: будучи арестованным, он повесился в тюрьме. Еще один брат Гилевичей, Василий, был позднее осужден за участие в вымогательстве денег. А в «страшный архив» Петербургского окружного суда поступила на хранение банка с заспиртованной отрезанной головой несчастного студента Прилуцкого…

Каин и Авель по-удельнински

Страшное преступление, нашумевшее на весь город, произошло в сентябре 1910 года на Костромском проспекте в Удельной: брат убил своего родного брата. Убийство было зверское, хладнокровное и расчетливое. Мотив – жажда наживы…

В апреле 1910 года в одной из дач на Костромском проспекте поселилась семья бедного дворянина Николая Владимировича Власова, служившего много лет в управлении петербургского удельного округа. У него была 16-летняя дочь и два сына – 20-летний Александр и 19-летний Владимир.

Как в старой притче, один был трудолюбивым и прилежным, а другой – бездельником и разбойником. Причем хулиганом был старший сын Александр. Из канцелярии местной пожарной дружины, где он прослужил совсем недолго, его выгнали за пьянство. Несмотря на это, он пользовался успехом у 18-летней крестьянки Клавдии, служившей в семье Разживина, что занимала нижний этаж той же дачи на Костромском. В июле 1910 года отец, мать и дочь Власовы уехали в Новгородскую губернию, где глава семейства Власов приобрел небольшое поместье. В квартире на Костромском братья остались одни.

За четыре дня до роковых событий Александр завел дружбу с неизвестным блондином, бедно и неряшливо одетым, который тоже был не дурак выпить. В тот роковой день, 20 сентября, около шести часов вечера Владимир Власов вернулся домой и застал там своего брата вместе с новым товарищем. Те знали, что 20-го числа каждого месяца Владимир приносит домой жалованье.

Служанка рассказывала потом, что слышала из квартиры Власовых, что на втором этаже, возню, крики, угрозы, беготню. «Так, так ему надо! Дай ему хорошенько!» – раздавались возгласы. Потом она услышала умоляющий голос Владимира: «Шура, мой брат! Что же ты делаешь?!». Потом послышались удары, точно рубили обухом топора. Затем – снова возня и беготня, а потом послышались игра на балалайке и пение. Через некоторое время Александр с товарищем вышли, заперев за собой дверь на ключ.