Закат боярской республики в Новгороде

Эти колебания, эти извивы новгородской политики можно объяснить только окончательной потерей самообладания. Перед неминуемым концом новгородское боярство охватила паника. Но было уже поздно. Ка-литин не доехал до Москвы — в Торжке он был задержан по распоряжению великого князя. И о псковском посредничестве речи больше не могло быть. Уже и «грамоты от Пскова изметные (взметные —об объявлении войны.— Ю. А.) легли», и посол великого князя был во Пскове. Он-то и приказал схватить на вече новгородского посланца. С трудом «выпритчовав» (уговорив освободить) злополучного подвойского, псковичи отпустили его восвояси.

9 октября, в четверг, начался последний поход великокняжеских войск против боярской республики. Великий князь двинулся из Москвы вместе с братом Андреем Меньшим, а четырьмя днями раньше выступил авангард — конница вассального татарина «царевича» Даниара. Через Волок, Микулин, Торжок шли великокняжеские войска. По дороге в них вливались новые отряды, изъявляли знаки покорности удельные князья — волоцкий Борис и микулинский Андрей, посланец Михаила Тверского обеспечивал «кормы по отчине своей...». Медленно, как туча, двигалось московское войско. Великий князь на станах «ел и пил» у своих вассалов. Торопиться было некуда: новгородская рать в поле не вышла, да едва ли и удалось набрать ее. Войны, собственно, уже не было — был вооруженный поход к стенам непокорного города.

16 октября великий князь получил грамоту из Торжка от своего тамошнего наместника Василия Китая Новосильцева о приезде новгородского житьего человека Ивана Маркова. «От владыки и от всего Нова-города» он прибыл просить «об опасе» — разрешении приехать послам для переговоров. Его велено было задержать.

Воскресенье, 19 октября. Великий князь въезжает в Торжок. В тот же день к нему являются из Новгорода бояре Лука Клементьев и брат его Иван и бьют челом в службу...

Это закономерно. Надежды на победу у боярства нет. Еще меньше можно надеяться уцелеть, попав в руки великого князя после разгрома республики,— бояре хорошо помнят и казни в Русе, и темницы в Москве и Коломне. Спасти свою жизнь, свободу и имущество можно только перебежав к нему заранее. И крысы бегут с тонущего корабля. Начинается распад верхнего эшелона боярской власти.

Четыре дня стоит великий князь в Торжке. Эти дни заполнены важными событиями:'21 октября во Псков был наконец назначен и послан новый, шестой по счету, ^шязь-наместник. Это был Василий Васильевич Шуйский, по прозвищу Бледный, племянник того Федора Юрьевича, который когда-то, в 1463 году, спас Псков от очередного нападения Ордена, а затем, будучи наместником, поссорился с псковичами.

Участие псковской рати в походе на Новгород было весьма желательным и даже необходимым — вот во Псков и поехал новый наместник. А через два дня, перед выступлением из Торжка, великий князь «разрядил» воевод по полкам — была составлена первая дошедшая до нас разрядная запись. С тех пор большг двухсот лет, до времен Петра Великого, составлялись такие записи перед каждым походом русского войска. Сохранились тысячи подобных бесценных памятников поенного прошлого нашего Отечества.

Перед нами — разряд 23 октября 1477 года. Перечислены воеводы, точно указаны пути движения колонн. Владимирцы, переяславцы и костромичи, дмит-ровцы и кашинцы, суздальцы и юрьевцы, ростовцы и ирославцы, угличане и бежичане, калужане, алексин-цы и серпуховичи, хотуничи, радонежцы, новоторжцы, можайцы, волочане и звенигородцы, ружане и колом-ничи... И тверичи, и москвичи, и двор великого князя — отборная конница, и авангард «царевича» Даниара... Нся Русская земля, все только что сложившееся государство участвует в этом последнем новгородском походе.

Войны, собственно, нет. Никто не ведет военных действий, нет боев, нет осад. Войска двигаются к Великому Новгороду, не встречая никакого сопротивления, не видя никакого неприятеля. Это не 1471 год — «плот-ницы и горчары» не вышли из ворот родного города во главе со своими боярами. Все понимают невозможность сопротивления великокняжеским войскам в полевом бою. Вся надежда — на крепость новгородских стен, на искусство боярской дипломатии и еще — на долгую, холодную зиму. Зимними месяцами трудно стоять осаждающим под стенами огромного, хорошо укрепленного города. Осада затянется надолго... Она будет стоить осаждающим огромных усилий, и жертв, и немалого риска. А тем временем, может быть, удастся склонить великого князя на уступки, на компромисс, желанный компромисс, дающий господе возможность сохранить хоть часть своей власти в Новгороде. Только на такой ход событий могла рассчитывать боярская олигархия. Великокняжеские войска шли к Новгороду, а навстречу один за другим ехали новгородские послы с просьбами об «опасе». Уже 8 ноября они назвали великого князя «государем» — Иван Васильевич был еще в полутораста верстах от Новгорода, а господа уже признала его титул, устраняя тем самым (как ей казалось) формальный повод для похода. Но войска двигались, двигались...