Закат боярской республики в Новгороде

Посольство за посольством слали псковичи к великому князю, «чтобы... жаловал псковичь, повелел... поставити владыку во Псков». Это была очень важная просьба. Церковная самостоятельность Пскова, получившего собственного епископа, «честного коего попа или игумена, человека пъсковитина», независимого от новгородского архиепископа, нанесла бы дому святой Софии непоправимый удар. Порвалась бы последняя связь Пскова с Новгородом, исчез бы последний остаток бывшей когда-то реальной зависимости «меньшего брата» от «старейшего». Усилились бы позиции великого князя во Пскове. Ослабело бы новгородское боярство. Почему бы, казалось, Ивану Васильевичу не вня\ь повторным челобитьям своей верной «вотчины, добровольных людей псковичь», как они сами себя называли. Новгородцы были бы наказаны за свою измену, за своп интриги, за свою, наглость. Они ведь даже псковских послов к великому князю не пропускали через свои земли. Какой удобный случай отомстить им.

Но Иван Васильевич решил совсем по-другому. «Не мощно быти во Пскове владыки, зане же искони не бывал, а не стол во Пскове»,— услышало очередное псковское посольство ответ великого князя. По словам другого летописца, ответ был более уклончивым, но не менее многозначительным: «...яз, князь великой, хощю о том слати своих послов в Великой Новъгород; та коже и к вам; во Псковъ, моей отчине из Новогорода будуть мои послы...» Так или иначе, псковичам в их просьбе было отказано. Для Господина Пскова было не очень большим утешением, что великий князь «подариша посла верблудом».

И суть, и формулировка ответа великого князя не оставляют сомнения в основном факте: зимой 1463/64 года он не хотел конфликта с Новгородом. Более того, он не хотел конфликта между Новгородом и Псковом. Он фактически не поддержал Псков в его церковной распре с Новгородом. И Псков вынужден был пойти на уступки новгородцам, вернуть владыке его владения. «Се вам вода и земля владычня»,— заявило в Новгороде псковское посольство. Эта позиция великого князя, несомненно, была одним из важнейших факторов умиротворения. Она усиливала позиции сторонников Москвы в Новгороде. Она ослабляла позиции их противников. Разрыва на этот раз удалось избежать. На Русской земле сохранялся мир.

Торжественно въезжал владыка Иона во Псков в октябре 1465 года. Псковичи встречали и провожали архиепископа «с великою честию». Казалось, конфликт улажен и между Новгородом и Псковом наконец-то восстановились дружеские, братские отношения. Но вот летом следующего года новгородский летописец делает характерную запись: «Месяца июня в 22, нощи, пожар бысть на Десятине от поварни владыцных келей». Казалось бы, дело обычное: «поварни»—частый источник пожаров. Но, оказывается, виноват был не беспечный владычный повар, а живший неподалеку в то время псковский посол. Это от их, псковичей, - огня произошло все несчастье. «Огореша... храм святей Богородице, храм святаго Иоанна Предтеце, и владычне кельи, и клети, и двореч огороднице», — аккуратно перечисляет летописец убытки. «И старечь у цернець згоре, и много зла учинилось». А все почему? «По Пьсковъскому невидению и неразумию, и по худому их величанию»,— твердо убежден новгородец.

Мирные отношения, сменившие острый конфликт начала 60-х годов, были хотя и желанными, но не прочными. Прочными они не могли быть именно потому, что псе оставалось по-старому. Коренные вопросы, назревшие к тому времени между Новгородом и Псковом, Новгородом и Москвой, ждали своего кардинального решения. Впрочем, «по-старому» все оставалось только внешне. По существу же на Русской земле менялось все или почти все.

Усиливался союз Москвы и Пскова, точнее—подчинение «добровольных людей пскович» своему «господину государю великому князю», как теперь они его именовали, называя себя при этом его «отчиной». Отношения сюзерена и вассала становились все более тесными, и в них все больше проявлялись новые, не традиционные черты. Усиливалась власть наместника, все активнее участвовал он в повседневной политике Господина Пскова. Самое главное — великое княжество Московское и Владимирское все больше превращалось из иерархической федерации князей в Русское государство. Исчезло независимое- Ярославское княжество — его князья и бояре стали служилыми людьми великого князя всея Руси. В Рязани и Ростове, в Верее и на Белом озере чувствовалось дыхание новой эпохи. Всюду проникали люди великого князя, новые порядки, заводимые на Москве. Вассалитет все больше уступал место подданству, привычные сеньериальные отношения все больше превращались в отношения государственные.