Закат боярской республики в Новгороде

Март 1471 года —новый рубеж в московско-новгородском конфликте. Великий князь и митрополит снова обратились с посланиями к новгородцам. Возможно, поводом для этого был отъезд Олельковича — в Москве могли возникнуть надежды на благоприятные перемены в новгородской политике. Через своего посла Ивана Федоровича Товаркова-Пушкина, потомка героя Невской битвы и предка великого поэта, Иван Васильевич разъяснял свою политическую платформу, свое понимание «старины». «Отчина есте моя, людие Новогородстин, изначала от дед и прадед... от великого князя Володимера, крестившего Русь, от правнука Рюрикова... от того Рюрика... до великого князя Дмитреа Юрьевича Всеволода Володимерьского... Мы владели вами и жалуем вас и бороним от всем. А и казнити волны же есмь, коли на нас не по старине смотрети начнете. А за королем ни за которым, ни за великим князем Литовским не бывали есте, как и земля ваша стала».

Итак, «старина» в том, что Новгород искони, от времен Рюрика, входит в состав Русской земли, управляемой великими князьями. Великий князь «боронит» Новгородскую землю от всех врагов, но волен и наказать за отступничество от «старины». Идея исконного единства Русской земли и преемственности ее политической традиции, передаваемой от Киева через Владимир в Москву, здесь впервые выражена предельно ясно.

Послание митрополита Филиппа также исходит из этой основной идеи, но обволакивает ее моральными сентенциями и' бесчисленными апелляциями к церковным авторитетам.

И светский глава Русской земли, и церковный ее пастырь обращались к новгородцам с призывом не отступать от «старины» и (как это выразил более красноречивый митрополит) смириться «под крепчюю руку... государя рускых земль, под своего господина под великого князя Ивана Васильевича всея Руси», Речь шла о сохранении единства Новгорода со всей Русской землей. «Старина» переплеталась с новым: впервые в официальном документе великий князь был назван государем всея Руси.

Но все было напрасно. Господа на этот раз твердо решила ориентироваться на Казимира. По-видимому, именно около этого времени с ним было достигнуто принципиальное соглашение.

Перед нами — копия договора с Казимиром, хранящаяся ныне в Публичной библиотеке в Ленинграде. Копия близка по врем.ени к подлиннику. Договор заключался королем с послами «от нареченного на владычество Феофила, и от посадника степенного Василья Максимовича, и от всего Великого Новагорода мужей волных»? Послы «посадник новогородцкии Офонас Ос-тафьевич, посадник Дмитрей Исаковичь, и Иван Куз-мин, сын посадничь, а от житьих Панфилеи Селифон-товичь, Кирило Ивановичь, Яким Яковличь, Яков Зи-новьевичь, Степан Григорьевичь», ответственные Представители Господина Великого Новгорода, заключили .самый страшный договор в истории своего города.

«А держати ти, честны король, Велики Новъгород на сей на крестной грамоте. А держати тобе, честному королю, своего наместника на Городище... А дворецкому твоему жити на Городище на дворце, по новогородцкой пошлине...»

Вся новгородская «старина» и пошлина, веками служившая основой договоров с великими князьями всея Руси,— вся она теперь переадресовывается «честному королю» и великому князю Литовскому.

Королевский наместник и королевский дворецкий — на Городище, в резиденции великих князей. Совместный суд наместника с посадником «во владычне дворе, на пошлом месте...». Совместный суд королевского тиуна «с новогородцкими приставы...». Судебные пошлины королевскому наместнику за «поле» (судебный поединок) между новгородцами... Длинный перечень новгородских волостей с указанием королевских доходов... Руса, Ладога, Ижора... Старые, знакомые имена. Когда-то здесь держали варницы, охотились и ловили рыбу на Александра Невского. Теперь, значит, будут держать варницы на Казимира Ягеллончика и платить «честному королю» пошлины за «проезжий суд». Пожни великокняжеские теперь «твои и твоих муж», гарантировали Казимиру новгородские бояре.

Молвятицы, Кунск, Стерж, Жабно... Эти волости и раньше упоминались в договорах Новгорода с Литвой: еще в 40-х годах Казимир получал с них доходы куницами, белками, рублями. Другое дело Волок и Торжок, спорные места с великим князем. Здесь теперь королю «тивун свои держати на своей чясти, а Новугороду на своей чясти посадника держати».

И по-прежнему «смерд потянеть в свои потуг к Новугороду, как пошло». Для смердов действительно все останется по-старому — они будут кормить Великий Новгород, теперь подвластный польскому королю, и нести все повинности «как пошло».

Надо отдать справедливость составителям договора. Они действительно предусмотрели все. Привилегии подлинных хозяев Великого Новгорода сохранялись и даже возрастали. Воспрещались королевские торговые пошлины: «от мыта кун не имати»—«мыт» оставался монополией новгородских властей. Наместник и дворецкий Казимира могли держать на Городище не более пятидесяти человек: боярству не нужна была - королевская сила в городе.