Закат боярской республики в Новгороде

Конечно, распределение земель, а тем самым и доходов— не единственный критерий, характеризующий общество. Тем не менее этот критерий имеет сущеег-венно важное, фундаментальное значение. Материалы писцовых книг рисуют картину такого экономического ; неравенства, что есть все основания говорить о социальном расслоении новгородской общины. Разница и доходах, в жизненном уровне, в образе жизни между рядовым новгородцем и боярином или житьим приобретала классовый характер. Городская община, основа социально-политической организации Господина Великого Новгорода, раскололась на класс богатых феодалов и класс неимущих горожан, хотя и сохранявших еще формальные признаки свободы.

Не приходится удивляться, что Борецкие и Горошковы, Есиповы и Онаньины, Самсоновы и Носовы тянули к королю Казимиру. Покровительство короля обеспечивало сохранение их социального статуса, неприкосновенность их вотчин, власть над тысячами крестьянских хозяйств в погостах, господство в самом Новгороде над тысячами «меньших» и «черных людей». Хотели эти «меньшие» и «черные люди» «к Москве или нет — решение принимали не они. Весной 1471 года стал фактом разрыв между госиодой и великим князем, между вассалом и сюзереном, между Великим Новгородом и всей Русской землей.

Еще осенью 1470 года князь Василий Суздальский отправился, как мы видели, в Заволочье. Помня опыт войны 1397 года, господа стремилась прежде всего обезопасить свои северные колонии. Но подготовка к войне этим не ограничивалась. Потому и король Казимир с зимы 1470 года затягивал переговоры с псковскими послами. Ведь одновременно он вел переговоры со своими сторонниками в Великом Новгороде. А им нужен был не мир короля со Псковом, союзником великого князя, а напряжение на псковско-литовском рубеже, которое сковало бы псковские силы.

5 марта во Псков приехал брат магистра Ливонского ордена с сообщением о переносе столицы магистра из Риги в Феллин (Вельяд, ныне Вильянди) и с претензиями по пограничным вопросам. Псковичи ответили, что «волен князь местер, где хочет, ту собе живет». А по поводу пограничных претензий твердо заявили: «...то земля и вода... пьсковская вотчина, великих князей и всея Руси». Двухнедельные переговоры ни к чему не привели, но вызвали у псковичей опасение за их западную границу.

Неутешительные результаты принесло и псковское посольство к королю. Хотя Казимир послов «кормив, и чтив, и дарив», никакой «управы» о границах он опять не «учинил», многозначительно заявив: «Яз... сам хочю быти на тех границах, да того досмотру своима очима». Кратковременное пребывание послов в Вильне ознаменовалось страшным пожаром, охватившим литовскую столицу 31 марта, в ночь перед их отъездом. В этой ситуации Казимир вел себя далеко не так, как Иван Васильевич, лично тушивший пожары в своей столице: король «со всем своим двором и с казною на поле выбеже». Несмотря на такую, может быть, чрезмерную осторожность, Казимир был очень сильным и опасным противником. И когда послы по возвращении домой «ответ королев... правили» на вече, псковичам очень было «не любо, ни по пригожью». Они с тревогой отметили, что такого «николи не бывало от князей великых (литовских. — Ю. А.), ни от королев... ти все на съезд панов слали, а сами не бывали никако с псковичи править о порубежных границах». По мере приближения окончательного разрыва Новгорода с Москвой напряжение на псковских рубежах нарастало

Тревогу вызывала не только позиция Ордена и Литвы. В Москве стало известно, что король Казимир направил посла к Ахмату, хану Большой Орды. Королевский посол Кирей предложил хану союз против Русской земли: «.„чтобы волной царь пожаловал, пошел на Московского на великого князя со всею Ордою своею, а яз от селе, со всею землею своею». Как всегда, посольство к хану сопровождалось подношением обильных подарков и подкупом его ближайших советников. И эти советники во главе с наиболее влиятельным князем Темиром активно поддержали предложение короля. Союз двух самых сильных и опасных врагов Русской земли был близок к своему воплощению.