Закат боярской республики в Новгороде

«Глазомер, быстрота, натиск» — вот и все искусство полководца, как учил Суворов. До чего же просто, как подумаешь. Беда только в том, что этому нельзя научиться. Разрабатывая план войны против Франции, Суворов требовал: «никаких осад крепостей». А в войне против Турции планировал осады крепостей на Дунае. Нет двух одинаковых ситуаций. Нет двух одинаковых решений. Нет рецептов победы. «Стратегия — это здравый смысл»,— говорил Мольтке-старший. Его племянник и другие ученики показали, что не все даже хорошо образованные генералы обладают этим качеством.

В Москве уже годами работало военное ведомство — будущий Разрядный приказ. Планы походов разрабатывались заранее, заранее собирались войска и припасы, назначались воеводы и маршруты движения. Но на войне, как во всяком живом деле, нельзя все предвидеть заранее. Как бы ни была хороша предварительная подготовка, всегда есть момент, когда необходимо принять решение исходя из новых данных. И от этого решения часто зависит все. «Одна минута решает участь сражения, один час — успех кампании, один день — судьбы империй», — говорил Суворов.

Нет канонов. Есть здравый смысл. Нельзя отвлекать силы для решения второстепенных задач. Великий князь Иван Васильевич не учился в Академии Генерального штаба и не читал трактатов по военному искусству. Но, в отличие от многих учеников Мольтке, он в высшей степени обладал качеством, столь превозносимым их учителем,— бесценным даром здравого смысла. Его директива Даниилу Холмскому о движении к Шелони — яркое тому свидетельство. Действительно, стратегия — это здравый смысл. Директива Ивана Васильевича привела к решающему сражению, одним ударом окончившему кампанию 1471 года.

Выступив в поход по требованию великого князя, псковичи вторглись в Новгородскую землю. Они «вое-ваше волости и пожгоша около рубежя на 50 верст, але и боле»,— с удовлетворением отмечает псковский летописец. Против них-то и двинулись главные силы новгородцев во главе с воеводами Василием Казимиром и Дмитрием Борецким. По подсчетам псковичей, в этой рати было до 40 тысяч человек. Это было огромное войско, превосходившее псковичей, вероятно, в несколько раз. Борясь за свое существование, боярская республика судорожно напрягала все силы. Господа пыталась организовать короткие контрудары по войскам, с разных сторон приближающимся к Новгороду. Но такой способ борьбы требует большого искусства и хорошей организации. Контрудары новгородцев оказались не согласованными между собою боями отдельных ратей, пеших и конных. «Коневая рать не пошла к пешей рати на срок в пособие»,— замечает новгородский летописец. Это, видимо, было одной из причин поражения новгородских судовых ратей в боях под Коростынью и на Поле.

Теперь огромное новгородское войско приближалось к Шелони. Впереди были сравнительно незначительные силы псковичей — победа над ними не только спасла бы новгородские волости от разграбления, но и подняла бы боевой дух Господина Великого Новгорода. А победа казалась несомненной — московские войска Даниила Холмского и Федора Хромого были еще далеко, они ведь были скованы боями с судовой ратью на Ильмени и Поле. Разгром псковичей был неминуем.

Но директива великого князя в корне изменила ситуацию. Вместо того чтобы идти осаждать Демон, предоставляя псковичей собственной участи, московская конница быстрым маршем двинулась на Шелонь.

В субботу, 13 июля, на правом берегу Шелони засверкали доспехи москвичей. Одновременно на левом берегу затрепетали на ветру новгородские кончанские стяги. Какое-то время оба войска шли параллельно друг другу, разделяемые рекой.

Наступал вечер. Московское войско остановилось на ночлег. По подсчетам воевод, у них было не более четырех тысяч всадников — остальные, по словам летописца, «по загонам воююще», т. е. грабили новгородскую землю. Летописец ростовского архиепископа, вероятно, драматизирует ситуацию. Ему очень хочется показать, что москвичей было мало, что все решалось вмешательством небесных сил. Да, кто-то воевал в «загонах». Но основное ядро своей конницы московские воеводы привели на берег Шелони — директива была выполнена точно и своевременно. На другом берегу как туча колыхалось огромное войско новгородских бояр.

Наутро через реку началась перестрелка из лукоз и, как было принято в средние века (да и раньше, со времен Троянской войны, если верить Гомеру), перебранка.

По словам ростовского владычного летописца, новго» родцы «гордостью своею величающеся, и надеяхуся на множество людей своих, и глаголаху словеса хульнаа на наших». Но новгородский летописец молчит о гордости и похвальбе. Он рассказывает о распрях в стане новгородцев. Владычный полк отказался участвовать в битве: «владыка нам не велел на великого князя руки подынути, послал нас владыка на Псковичь». Рядовые новгородцы, те самые «плотницы и горчары», которых силой посылали в поход, начали «вопити на больших людей»: «Ударимся ныне! Яз человек молодыи, испро-теряхея конем и доспехом».