Закат боярской республики в Новгороде

Кровавая и беспощадная летняя война 1471 года далеко не была, однако, бессмысленной. В отличие от всех предыдущих феодальных войн, которых на Руси было неисчислимое множество со времен внуков Ярослава Мудрого, в отличие от войн, которые долгими веками вели между собой вассалы французского короля или германского императора, это была не борьба за власть между двумя феодальными владыками, не вооруженный спор о куске территории или о феодальных доходах. На болотистых низинах Принльменья, на берегах Меты и Шелони и далекой Двины летом 1471 года решался принципиальный, важнейший вопрос о будущем Русской земли. Наступал один из звездных часов истории.

А что происходило в Новгороде? Каковы были действия господы, когда она в мае 1471 года получила «разметные письма» великого князя? Новгородская летопись кратко сообщает о начале' похода московских войск: «...взяша преже Русу, и святые церкви пожгоша, и всю Русу выжгоша». Сами же новгородцы, по словам своего летописца, «изыдоша противу на Шелону, а к Русе послаша... судовую рать».

Этому предшествовал призыв к оружию новгородских горожан. О том, как он происходил, рассказывает московский летописец. «...Мастыри (мастера. — Ю. А.) всякие, спроста реши, плотницы и горчары и прочий, которые родивыся на лошади не бывали... всех тех изменницы... силою выгнаша. А которым бо не хо-тети пойти к бою тому, и они сами тех разграбляху и избиваху, а иных в реку Волхов метаху». Итак, по оценке москвичей, мобилизация носила насильственный, принудительный характер. Московский летописец подчеркивает низкую боеспособность новгородских воинов, не имевших никакого навыка в ратном деле. Подчеркивает он и другое — «плотницы и горчары» не только никогда в жизни не садились на лошадь, но у них «и на мысли... того и не бывало, что руки подняти противу великого князя». Именно поэтому они не хотели идти в поход и «изменникам» (т. е. руководителям новгородской политики) приходилось их «грабить» (т. е. конфисковывать имущество), "избивать и даже метать в Волхов.

Выразительная картина, нарисованная московским летописцем, как нельзя более соответствует данным о междоусобной борьбе в Новгороде начиная с осени 1470 года. Несмотря на приход к власти «литовской» партии, в городе оставалось много противников войны с великим князем. Едва ли основная масса Новгородцев, плотников и гончаров и других «мастеров», пылала желанием пролить кровь за власть польского короля над их городом. Преданные старинным вечевым порядкам, горожане вовсе не стремились к войне со всей Русской землей. Интриги Борецких и их сторонников зашли слишком далеко. Не только трудности и опасности непривычного ратного похода, но и сами цели его далеко не были популярны в широких слоях городского населения.

Тем не менее рать была собрана. «Плотницы и горчары» все же поднялись на защиту родного города, родной старины, привычного, прадедовского уклада жизни. Снова над новгородским ополчением взвились кснчанские стяги. Начался поход. Судовая рать, т. е. пехота, посаженная в гребные суда, была отправлена через Ильмень на помощь Русе. Другая, конная, была послана на Шелонь.

По данным московской летописи, первое сражение произошло на берегу Ильменя, под Коростыныо. Новгородская судовая рать пересекла Ильмень и высадилась, не замеченная москвичами. Новгородцы совершили внезапное нападение на своих «оплошившихся» противников, стоявших на станах на отдыхе. Но опытные московские воины быстро оправились от неожиданности и отразили атаку новгородцев. Свирепой расправе подверглись пленные — им отрезали носы, уши. Не сообщая подробностей, новгородская летопись признает, что было большое кровопролитное сражение и что новгородской «пешей рати паде много, а инии разбегошася, а иных москвичи поимаша». При этом новгородцы также «побита много москвичь».

Итак, первое сражение отличалось кровопролитием и закончилось победой москвичей. По словам их«летописца, они захваченные в бою вражеские доспехи «в воду метаху, а инии огню предаша. Не бяху бо им требе, но своими довольны доспехи всии». Характерная деталь. Доспехи новгородского пешего ополчения, наспех собранного, кое-как вооруженного еще дедовскими, должно быть, топорами и рогатинами, не нужны были московской коннице и вызывали у нее презрение. Ловко и ладно сидели на конях дети боярские великого князя со своими боевыми слугами, красуясь в легких, удобных доспехах.

После победы под Коростынью войско князя Даниила Холмского и Федора Хромого пошло обратно к Русе — туда уже подходила по реке Поле другая судовая рать новгородцев, «множае первые и сугубейшая». Снова сражение, и снова победа москвичей. В ставку великого князя мчится с радостной вестью гонец Тимофей Замытский. 9 июля на озере Коломне Иван Васильевич узнает о новой победе своих воинов.