Закат боярской республики в Новгороде

И когда через год, в конце 1473 года, вспыхнула очередная военная тревога на псковско-орденском рубеже и великий князь послал свою рать на помощь, новгородцы тоже «ходища в пособие псковичам» во главе со своим воеводой Фомой Андреевичем. Безвозвратно прошли времена новгородско-орденского союза против Пскова, открытых конфликтов Новгорода со Псковом — двух «отчин» великого князя всея Руси. Но летописец отметил: «...а в то время новгородцкимъ волостем много бысть пакости и убытка». Не очень охотно и радостно собирались новгородские «вой» на защиту чужой для них Псковской земли.

Поход против Ордена не состоялся — помешала небывалая долгая оттепель. В декабре вскрылись замерзшие было реки. Ни пешие, ни конные не могли пройти через хлябь. Но огромное войско, собранное во Пскове, сделало свое дело и без боя. Впервые перед Орденом стояли силы всей Русской земли, всего нового Русского государства. И немцы запросили мира. Было заключено перемирие на двадцать лет, так называемый «Данильев мир» (по имени князя Данилы Холмского, победителя при Шелони, возглавлявшего теперь войска, присланные на помощь псковичам). Новое Русское государство становилось реальностью. Рос его авторитет, укреплялись его границы. С этой новой силой волей-неволей вынуждены были считаться и ливонский магистр Вольтус фон Герзе, и хан Ахмат, и «честный король» Казимир Ягеллончик. И в состав этого государства уже входила Новгородская земля, «отчина» великого князя, по-прежнему управляемая своими боярами.

Складывалось единое Русское государство, наступали новые времена, но московские удельные князья оставались удельными князьями. Как и новгородские бояре, они оставались самими собой — остатками уходящей в прошлое эпохи раздробленности Русской земли.

Складывалось единое государство, но уделы великокняжеских братьев пока сохранялись. У каждого из них был свой двор — свои бояре и дети боярские со своими боевыми конными слугами. У каждого из них были города с тянущими к ним десятками волостей и сотнями сел. В своих уделах князья собирали налоги, творили суд и расправу. Многие сотни всадников и тысячи пеших воинов могли они выставить в поле в случае усобицы. В предыдущем поколении князья накопили большой опыт таких усобиц. В огне феодальной войны гибли русские люди, грабили страну ордынцы. Но собственные феодальные права были князьям дороже интересов Русской земли. И когда осенью 1472 года после смерти бездетного князя Юрия его Дмитровский удел не был разделен между братьями, а полностью перешел к великому князю, князья Андрей, Борис и Андрей-меньшой были готовы поднять мятеж. От усобицы на этот раз спасло дипломатическое искусство великого князя и мирное посредничество матери — великой княгини Марии Ярославны. Братьев удалось помирить. Они получили некоторое приращение к своим уделам — частью за счет дяди, старого князя Михаила Андреевича, у которого были отняты Вышгород и Таруса, частью за счет матери, которая пожертвовала городком Романовом на Волге. Но из собственно государственных земель, из основной территории Русского государства, великий князь не дал братьям ни одной деревни. Система удельных княжеств получила первый сильный удар. Это было через полтора года после того, как на Шелони пали знамена боярской республики.

Неумолимо надвигалось новое время. Во Пскове наместник князь Федор Юрьевич Шуйский начал наступление на старинные вечевые порядки. Как и в Новгороде, на псковском вече верховодили посадники и бояре. Они пожаловались на наместника и добились его смены. Но новый наместник, князь Ярослав Васильевич Оболенский, оказался еще хуже. Он стал пересматривать Псковскую судную грамоту — основу судоустройства Господина Пскова. Отступала «старина и пошлина», отступала власть псковского боярства. Усиливалась власть наместника и его людей, усиливалась связь Пскова со всей Русской землей. Но все это происходило мирно и относительно безболезненно. Кровь не лилась. Слишком заинтересован был Псков в поддержке великого князя и его войск: всего за полтора десятка лет московские воеводы трижды спасали псковичей от воинственного Ордена. И бояре, и рядовые псковичи, «вольные мужи», понимали и чувствовали свою связь с Москвой, свою принадлежность к Русскому государству. Медленно, нехотя, но, в сущности, без активного сопротивления отступала псковская «старина» перед новыми общерусскими порядками.

А в Новгороде? Прошло четыре года после разгрома боярских дружин на Шелони. Стоял дождливый сентябрь 1475 года. «Скопившися новогородскии бояръскии ключники, да вдарилися в нощь разбоем ратью, со всею ратною приправою» на Гостятино — пограничную с Новгородом Псковскую волость. Псковичи дали отпор. Они «окопившися (собравшись. — Ю. А.) иных побили, иных, рукы поймав, повесили...». Таких оказалось двадцать два человека. А всего в нападении на Гостятино участвовало, по словам псковского летописца, шестьдесят пять человек.