Закат боярской республики в Новгороде

И сразу же начались конфликты. Владыка Феофил послал к великокняжескому дворецкому своих людей, Никиту Савина и Тимофея, «кормы отдавати» — вероятно, платить деньги, следующие с земель великого князя. Иван Васильевич увидел в этом оскорбление своего достоинства. «Те к тому делу не пригожи». «Озлобился» на владыку, «да и корму не велел взяти».

Средневековье любило этикет. ' Все должно было делаться так, как заведено, по чину. Боярин должен общаться с боярином, слуга — со слугой, холоп — с холопом. Нарушение чина — умаление достоинства, неуважение, оскорбление. В сношениях с иностранными государствами— повод к войне. В случае со своими подданными— основание для опалы. Гнев великого князя на неловкого архиепископа — не каприз честолюбца. Государь всея Руси требовал строгого, точного, неукоснительного соблюдения этикета и субординации. Только так можно было внушить «вольным мужам» новгородским, что они — подданные, только так поставить их на надлежащее место.

И владыка наконец понял. Он «добил челом» боярам великого князя (не самому ему!), а с кормами послал своего наместника, первое лицо после себя в управлении Софийским домом. А прежние его посланцы — «с ним же в поддатнях», не больше. И великий князь «пожаловал» — «нелюбие отложил» и кормы «велел имати». Но когда сам владыка явился бить челом, звать «хлеба ясти к себе», великий князь все-таки его «того дни не пожаловал»: пусть знает новгородский архиепископ, с кем имеет дело.

На следующий день на Городище был пир. И владыка, и князь Василий Шуйский, и степенный посадник Василий Онаньин, и «старые посадники многи», и тысяцкие, и бояре «ели и пили» у великого князя.

Может показаться — полное единодушие, гостеприимство, хлебосольство. Государь пирует в кругу своих верных подданных, которые наконец-то признали его власть. Но так может показаться только поверхностному наблюдателю.

«Того же дни многые новугородцкыи жалобникы... приидоша бити челом великому князю». Это были и житьи люди, и монастырские, и рушане (жители Русы, новгородского «пригорода» за Ильменем). Были и «прочие», живущие «в приделех ближних Новагорода». Не пировать пришли они на Городище, а просить о самых своих насущных нуждах. Одни пришли «приставов просить, да быша от вой его не разграблены». Ведь великий князь приехал творить суд и управу «со многою силою», и эта «сила» стояла теперь вокруг Новгорода по монастырям и селам. А средневековые «вой» не отличались особой щепетильностью в отношении к гражданскому населению и его имуществу. Другие пришли «е жалобою на свою же братью, на новугородцев, кийждо о своем управлении».

Дождь подарков от посадников и бояр. Поток жалоб от «молодших». Богатые поминки означают попытку боярства задобрить великого князя, найти пути примирения, соглашения с ним. Такого соглашения, которое сохранило бы за боярством его власть и силу, его привилегии. Жалобы «молодших» означают фактическое признание великого князя верховным арбитром в спорах между новгородцами. Признание главы Русского государства носителем справедливости, способным защитить бедных и слабых от произвола богатых и сильных. Воплощением идеала феодального монарха — грозным, мудрым и справедливым судьей.

Это было именно то, к чему стремился Ива& Васильевич. Именно то, чего требовало время — время перехода от феодальной анархии к феодальному порядку, от феодальной раздробленности к феодальному единству. Всюду в Европе конца XV века королевская власть обуздывала буйных, непокорных вассалов, опираясь на мелкое дворянство, на крестьян, на горожан, на все прогрессивные силы феодального общества, на всех, кто был заинтересован в мирной жизни, в прекращении феодальных распрей, феодального произвола. Всюду королевская власть наводила свой порядок, устанавливала свой суд, свои законы. Кончалось время независимых или полунезависимых герцогов и графов с их собственными войсками, собственным судом, собственными законами и порядками. Наступало время централизованных государств и в Англии, и во Франции, и в России. А Новгородская земля и после Шелонской битвы оставалась оплотом феодальной старины. «Много зла бе в земли той, межи себе убийства, и грабежи, и домом разо-рениа от них напрасно»,— писал московский летописец и подтверждал псковский.

Четверг, 23 ноября. Великий князь Иван Васильевич впервые въезжает в свою «отчину»,'Великий Новгород. Он заранее продумал ритуал въезда. Архиепископ и весь освященный собор, архимандриты и игумены, священники и иноки встречали его торжественно, но отнюдь «не превозносяся» — именно так «повеле им сам князь великый». Церемония встречи подчеркивает основной факт — великий князь приехал не как гость, не как почетный посетитель, а как властелин и судья.