Закат боярской республики в Новгороде

Между Новгородом и Псковом не было войны. Не было и конфликта. Царил, казалось бы, мир. Но мир феодальный, мало чем отличавшийся от феодальной войны. Вооруженное нападение («ратью») на волость соседа, ограбление или захват ее — действие, хорошо известное в Новгородской феодальной республике, да и не в ней одной. Новгородская Судная грамота называла такое действие «наездом» и карала штрафами: боярин, повинный в наезде, штрафовался на 50 рублей, житий человек — на 20, а молодший — на 10. Суммы не маленькие, если учесть, что деревня стоила 1—2 рубля, столько же — хороший боевой конь. Но, с другой стороны, боярин, имевший в своем распоряжении пятьсот крестьянских дворов, получал только с них пятьсот рублей годового дохода. Это не считая доходов от пушных промыслов, от участия в торговых предприятиях и т.' д. А ведь по новгородским масштабам такой боярин был вовсе не так уж и богат. Да и для того, чтобы оштрафовать наездчика, надо было сначала «утянуть» (выиграть тяжбу) его перед судом. А «утянуть» боярина перед новгородским судом, перед судом посадника и тысяцкого, было не так просто. И посадник, и тысяцкий должны были, по той же грамоте, «крест целовать да судить... в правду». «Судить в правду» — это, конечно, хорошо. Но ведь бояре и посадники все связаны между собой по своим концам родством, свойством, владениями, традициями...

Несмотря на штрафы, не прекращались наезды и грабежи на Новгородской земле. Трудно было найти управу на лихих «боярских ключников», потомков буйных ушкуйников, оставивших кровавый след на берегах Волги и Камы. На этот раз псковичам удалось отбиться,— зная нравы «боярских ключников», они были начеку. А сколько бывало других случаев, когда «наезд-щики» и «грабещики», как их называет Новгородская Судная грамота, оставались безнаказанными! «Никому их судити не мочи»,— оценивает ситуацию псковский летописец.

Наезды и грабежи новгородских бояр и их ключников— вовсе не следствие их каких-то особо дурных качеств и нравов. Это обыкновенное, хорошо известное во всей средневековой Европе проявление феодальной анархии. Вооруженные дружины феодалов грабили на дорогах, нападали на земли соседей. «Бессмысленная война всех против всех», как впоследствии охарактеризовал ее Энгельс. От наездов и грабежей феодалов страдали соседи— бояре и житьи. Но больше всего страдала социальная мелкота, мелкие землевладельцы-своеземцы, не говоря уже о крестьянах-смердах. Как было им отбить нападение вооруженного отряда в несколько десятков человек? Как было найти управу на богатого, сильного боярина?

В столице Русской земли происходили важные события. На площади Кремля началось строительство нового Успенского собора. Собор, начатый русскими мастерами три года назад, рухнул недостроенным — известь оказалась «не клеевита» да «камень не тверд». В далекую Италию отправилось посольство Семена Толбузи-на. В марте 1475 года в Москву вместе с ним приехал Аристотель Фиоравенти. Впервые в русской столице оказался европейский инженер, архитектор, литейщик, представитель итальянского Ренессанса. Он-то и начал вновь строить храм. Культурная изоляция Русской земли уходила в прошлое.

Осень была тревожной. В Кремле вспыхнул очередной грандиозный пожар. До поздней ночи великий князь со своими людьми тушил разбушевавшееся пламя. Одних церквей сгорело больше двух десятков. А через несколько дней «прибежал из Орды» русский посол Дмитрий Лазарев. С ханом были порваны отношения. Угрожала большая война.

Тем не менее в воскресенье, 22 октября, «пошел князь великы к Новугороду миром». Пятнадцать лет назад «миром» в Новгород ездил великий князь Василий. Многое с тех пор изменилось на Руси. Многое изменилось и на Москве, и в Новгороде. Теперь в свою новгородскую «отчину» ехал ее «господин», государь всея Руси. Ехал не на переговоры с новгородскими боярами, не для нового соглашения с ними. Глава Русского государства, высший представитель феодального порядка, ехал чинить суд и управу над своими подданными, «вольными мужами» новгородскими. «А ново-городци, люди житии и моложьшии, сами его призвали на тыя управи, что на них насилье держать как посадники и великыя бояри... тии насильники творили»,— объясняет хорошо осведомленный и сравнительно беспристрастный псковский современник.