Закат Гейропы и России

Коллеги ее поддержали и приняли резолюцию парламентского собрания Совета Европы, где говорится, что представление о домохозяйке является традиционной моделью поведения, приписываемой женщине, а это мешает установлению полного равноправия полов.

Это и есть политкорректность.

Только не следует думать, что правительства целых стран, парламентарии ПАСЕ, власти шведского Мальме, передвигающие унитазы туда-сюда, и есть та «невидимая рука», которую мы пытаемся найти. Они такие же «пешки». Они просто боятся.

Мужчина – защитник, добытчик, созидатель, продолжатель рода. Так, вообще-то, было на протяжении веков. Чтобы вытравить все это в мужчинах европеоидной расы, превратив в безвольные, безынициативные и бесполые существа, не способные к сопротивлению, применяются разные методы. В том числе с помощью «феминизма». Помните, мы вспоминали о здоровье (моральном и физическом) северных европеоидов скандинавов, для которых «ученые» придумали методы «повышения жизнестойкости» с помощью… Так вот – неудивительно, что один из главных ударов наносится именно по ним. Вернее – первый удар.

Первыми гендерные квоты в политике и бизнесе ввели Норвегия и Швеция (нормы политического присутствия). А потом пошло-поехало. Что же это такое? Из названия, если перевести на человеческий язык, становится понятно, что это некие половые минимумы. Например, партии, входящие в Стортинг и Риксдаг, обязаны иметь в своем составе от 33 до 40 процентов парламентариев женского пола. (В реалии женщин даже больше, с запасом – в Швеции и в Норвегии 40–44 % женщин в парламентах и 47–50 % в правительствах.) В самом процентном соотношении нет ничего дурного, – плохо другое. Плохо то, что в важнейших институтах страны, отвечающих за ее жизнь и развитие, отменен справедливый принцип отбора лучших из лучших. С таким подходом в скором времени с требованием квотирования может выступить кто угодно. Из числа баловней толерантности, разумеется. Например, о своем представительстве на уровне 40 % от числа мужчин-парламентариев выступят гомосексуалисты. Каждая иммигрантская диаспора, коих несметное количество, также потребует по своему представителю. А то и по двум. (В госучреждениях они уже квотируются.) А ведь Парламент не резиновый. Но вернемся к женщинам. К женщинам в бизнесе. В корпорациях, где важную роль играет государство (например, размещает заказы), вопрос решается просто – в приказном порядке. А как же быть с независимым частным капиталом в свободных и либеральных странах? Ведь нельзя же взять и приказать? Для этого есть другие меры – экономические. Допустим, слегка поддушивать, а если надо, то и душить: фискальными органами, повышением налогов (что уже сделано), или организовывать внеплановые проверки тех, кто мало женщин в совет директоров ввел.

Журнал Forbes Россия 2011:

«Чтобы избежать санкций, норвежским компаниям пришлось срочно набирать в советы директоров молодых и неопытных новичков. Норвежская нефтяная компания DNO International, например, в 2007 году назначила двух женщин в совет директоров. Ни одна из них до этого не работала в нефтяной отрасли: Марит Инстанес занималась персоналом, Элин Карфьел – бухгалтерией. Зачастую «золотые юбки» – так в Норвегии стали называть влиятельных женщин в бизнесе – занимают посты одновременно в нескольких компаниях: от трех до двенадцати, что тоже негативно сказывается на качестве работы».

Как видим из вышеприведенного примера, экономическая целесообразность от введения квот не всегда ощутима. Тот же Forbes описывает ситуацию в уже нескандинавской Франции, где революционные нововведения тоже приняли: