Закулисье Февраля. Масоны, заговорщики, революционеры

А час «Х» неуклонно приближался еще и потому, что в «Прогрессивном блоке» уже к зиме 1915-го осознали утопичность надежд на ответственное министерство при Николае II. Наблюдалось поголовное разочарование в способности царя прислушаться к мнению своих подданных. Как следствие, в оппозиционных кругах возрос спрос на разные проекты дворцовых «революций». В окружении родственников монарха, императрицы-матери и едва ли не всех великих князей спасение России видели в устранении любым путем Григория Распутина. В Думе же уповали на другой сценарий, военный, тот самый, за который некогда агитировал князь Бебутов. Заговор офицеров, а лучше генералов, причем фронтовых, должен тихо и мирно заставить государя добровольно сложить корону и уйти в сторону. Так как кадет Милюков чурался нелегитимных средств, то за вербовку ключевых армейских персон взялся октябрист А.И. Гучков, председатель ЦВПК (Центрального Военно-Промышленного комитета), распределявшего военные госзаказы по крупным частным заводам и фабрикам. Обеспечением работой мелких артелей и кустарей занимался Земгор (Союз земств и городов) во главе с князем Г.Е. Львовым. Они вдвоем и принялись осторожно зондировать мнение генералитета. К примеру, Львов встречался с М.В. Алексеевым, начштаба царя, о чем по своим каналам узнал Некрасов и не преминул на одном из заседаний Верховного Совета ВВНР проинформировать товарищей.

Замысел группы Гучкова состоял в том, чтобы на перегоне между Чудово и Малой Вишерой остановить царский поезд по дороге в Ставку (в Могилев) или обратно в Петроград и при содействии сочувствующих, во-первых, генералов свиты, во-вторых, генералов Ставки, в-третьих, командующих фронтов вынудить Николая II отречься. Перекрыть железную дорогу и охранять конфиденциальные переговоры с монархом предстояло офицерам и нижним чинам гвардии запасного кавалерийского полка генерал-майора С.Г. Лившина, квартировавшего в аракчеевских казармах городка Кречевицы. Убеждать царя подчиниться воле народа вызвался командир Уссурийской дивизии полковник А.М. Крымов. В качестве весомого дополнительного аргумента рассматривалась всеобщая стачка рабочих, как минимум Петрограда и Москвы, провести которую надлежало Рабочей группе ЦВПК. Возглавлял ее меньшевик К.А. Гвоздев. Детали сего плана отразились в свидетельствах Гучкова в комиссии 1917 года и в беседе с Н.А. Базили в 1932-м, а также в после февральских откровений Крымова адвокату Н.Д. Соколову, тому самому масону из ВВНР.

Как видим, к свержению Романова готовились практически независимо друг от друга две организации – тайная и полулегальная. Вторая о партнере, похоже, ничего не ведала. Зато первая о напарнике имела неплохое представление, почему и могла при необходимости сыграть на опережение. Даже несмотря на потерю в новогоднюю ночь 1917-го покровителя. За ходатайство о помиловании убийц Распутина Николай II велел дяде, великому князю Николаю Михайловичу, уехать в новороссийское имение Грушевка (под Херсоном), что было весьма на руку Некрасову. Без санкции ссыльного патрона Орлов-Давыдов не даст отмашку Керенскому на мобилизацию социалистическими партиями столичного пролетариата. Но на консультации по телеграфу или телефону требовалось время, которым Некрасов и мог воспользоваться…

Между тем убийство Григория Распутина в ночь на 17 декабря 1916-го в особняке Феликса Юсупова не принесло ожидаемого эффекта. Николай II по-прежнему не собирался учитывать мнение парламентского большинства в лице «Прогрессивного блока». Почему великокняжеская фронда, отпраздновав «подвиг» «героев», быстро осознала бессмысленность их поступка и фактически смирилась с неизбежностью силовой акции, организуемой Гучковым. Если верить А.И. Деникину, служившему после Февраля начштаба у М.В. Алексеева, и генералу П.А. Половцову, изложившему в мемуарах откровения самого Гучкова, историческая встреча с императором в царском вагоне намечалась на первую половину или середину марта 1917-го. По свидетельству Крымова в пересказе Н.Д. Соколова, мероприятие откладывалось на месяц, до апреля, о чем генералы и думские лидеры условились на совещании в Петрограде 9 февраля. Возможно, на принятое ими решение как-то повлиял арест в ночь на 27 января всей Рабочей группы ЦВПК. А без гвоздевцев рассчитывать на всеобщую забастовку уже не приходилось…

Опять же «о заговорщицких планах Крымова» Некрасов прекрасно знал, и, следовательно, понимал, как мало времени у него осталось на упреждение сторонников конституционной монархии. Понимал он и то, что Орлов-Давыдов с Керенским подстрахуют Гучкова и в нужный час выведут сотни тысяч питерцев, москвичей и рабочих других городов на всероссийскую стачку. Увы, торжество истинной республики теперь целиком зависело от способности томского профессора рассчитать на основе создавшейся зимой 1917-го в России политической ситуации ту единственную комбинацию, что помешает Гучкову, Милюкову и иже с ними убрать Романова, не убирая Романовых.