Замогильные записки Пикквикского клуба

Но ужъ, вроятно, по распоряженіямъ судьбы, какой то демонъ раздора пробжалъ въ эту самую минуту по всмъ апартаментамъ "Сарациновой головы" и, позавидовавъ обоюдному спокойствію господъ журналистовъ, ршился стравить ихъ, какъ борзыхъ собакъ, для собственнаго наслажденія и потхи. Подъ вліяніемъ этого злого духа въ голов м-ра Боба Сойера сформировалась весьма странная мысль, которую онъ и выразилъ въ слдующей форм.

— A вдь огонь-то y насъ потухъ, господа. Что мы станемъ длать? Посл дождя тутъ и холодно, и сыро, не правда ли?

— И холодно, и сыро, — подтвердилъ м-ръ Пикквикъ, подернутый судорожною дрожью.

— Не дурно было бы теперь раскурить сигару на кухн y камина: что вы на это скажете? — спросилъ Бобъ Сойеръ, подстрекаемый, конечно, тмъ же демономъ раздора.

— Да, это было бы очень и очень недурно, — отвчалъ м-ръ Пикквикъ. — Что вы намъ скажете на это, м-ръ Поттъ?

— Тутъ нечего и распространяться, господа: пойдемте въ кухню. Огонь тамъ превосходный, — сказалъ м-ръ Потъ.

И на этомъ основаніи вс четверо путешественниковъ, каждый со своимъ стаканомъ въ рук, отправились на кухню въ сопровожденіи м-ра Уэллера, который взялся показывать дорогу въ этотъ апартаментъ.

Незнакомецъ продолжалъ читать. Вдругъ онъ поднялъ глаза и остолбенлъ. М-ръ Поттъ взглянулъ и обомллъ.

— Что съ вами? — прошепталъ м-ръ Пикквикъ.

— Эта пресмыкающаяся гадина! — воскликнулъ м-ръ Поттъ.

— Какая гадина? — сказалъ м-ръ Пикквикь, съ безпокойствомъ озираясь кругомъ, изъ опасенія наступить на чернаго таракана или на паука.

— Эта гадина, — прошепталъ Поттъ, схвативъ м-ра Пикквика за руку и указывая ему на незнакомца, — эта гадина — Слоркъ, издатель "Журавля".

— Такъ уйдемте же отсюда назадъ, — шепнулъ м-ръ Пикквикъ!

— О, нтъ, сэръ, никогда! — отвчалъ Поттъ. — Никогда!

Съ этими словами журналистъ стремительно бросился впередъ, услся на противоположной соф и, вынувъ одинъ нумеръ изъ толстой пачки газетъ, принялся читать насупротивъ своего врага.

Само собою разумется, что м-ръ Поттъ читалъ «Журавля», a м-ръ Слоркъ — "Интансвильскую синицу". И само собою разумется, что оба журналиста выражали вслухъ свое обоюдное презрніе и мннія ихъ появлялись въ такой отрывочной форм:

— "Нелпо. — Дико. — Низко. — Грязно. — Безчестно. — Шарлатанъ. — Наглецъ. — Нравственный уродъ. — Змй. — Идіотъ" и проч., и проч.

М-ръ Бобъ Соейръ и Бенъ Алленъ смотрли съ невыразимымъ наслажденіемъ на эти энергическія выраженія взаимной ненависти и соперничества двухъ журналистовъ, и, вдохновенные этой сценой, молодые люди покуривали и затягивались съ величайшимъ аппетитомъ. Наконецъ, Бобъ Сойеръ отважился подойти къ м-ру Слорку и сказалъ ему учтивымъ тономъ:

— Не можете ли, сэръ, одолжить мн эту газету, когда вы прочтете ее?

— Съ моимъ удовольствіемъ, сэръ; только предупреждаю васъ, что вы ничего интереснаго не найдете въ этомъ презрнномъ лист,- отвчалъ Слоркъ, бросивъ сатанинскій взглядъ на м-ра Потта.

— A вотъ я скоро передамъ вамъ эту газету, если хотите, — сказалъ Поттъ, блдный и дрожащій отъ злости. — Ха, ха, ха! Дерзость этого г_р_у_б_і_я_н_а развеселитъ васъ на цлый вечеръ.

Ужасныя слова "презрнный листъ" и "грубіянъ" были произнесены съ особенной выразительностью и эффектомъ. Лица обоихъ журналистовъ запылали неукротимымъ бшенствомъ и злобой.

— Болтовня этого жалкаго писаки отвратительна въ полномъ смысл,- сказалъ Поттъ, длая видъ, что обращается исключительно къ Бобу Сойеру.

Здсь м-ръ Слоркъ засмялся отъ чистаго сердца и сказалъ, что безстыдство этого шарлатана забавляетъ его, какъ нельзя больше.

— Не могу и выразить своего отвращенія къ этому бшеному грубіяну! — сказалъ Поттъ, побагроввшій отъ злости.

— Читали вы когда-нибудь глупое и пошлое маранье этого забіяки? — спросилъ Слоркъ м-ра Боба Сойера.

— Нтъ, не читалъ, — отвчалъ Бобъ.- A разв онъ пишетъ очень дурно?

— Ужасно, ужасно! — отозвался м-ръ Слоркъ.

— Поразительное безстыдство! — воскликнулъ м-ръ Поттъ, притворяясь углубленнымъ въ чтеніе "Журавля".

— Конечно, вамъ непріятно будетъ видть эти безсмысленныя выходки низости, злобы, криводушія, клятвопреступничества, измны, варварской надутости въ мысляхъ и чувствахъ, — сказалъ Слоркъ, передавая «Синицу» м-ру Бобу Сойеру;- зато, вроятно, васъ очень позабавить и разсмшитъ уморительный слотъ этого безграмотнаго болтуна.

— Что вы сказали, сэръ? — спросилъ Поттъ, озирая своего противника съ выраженіемъ неизреченной ярости.

— A вамъ какая нужда до моихъ словъ? — отвчалъ м-ръ Слоркъ.

— Вы назвали меня безграмотнымъ болтуномъ, сэръ?

— Назвалъ и повторяю еще, что вы безграмотный болтунъ, сэръ, безсмысленный писака, сэръ, шарлатанъ, невжда, негодяй, сэръ. Довольно-ли съ васъ этого! Ха, ха, ха!

М-ръ Поттъ не произнесъ ни одного слова въ отвтъ на эти оскорбительныя шутки, но, вставая торжественно со своего мста, скомкалъ нумеръ «Журавля», бросилъ его на полъ, придавилъ, притиснулъ, растопталъ и потомъ, безъ церемоніи, зашвырнулъ въ пылающій каминъ.