Замогильные записки Пикквикского клуба

М-ръ Винкель, къ которому спеціальнымъ образомъ относился этотъ вопросъ, не далъ никакого отвта. Печально отворотилъ онъ свою голову и погрузился въ таинственную думу.

— Снодграсъ, — продолжалъ м-ръ Пикквикъ строгимъ тономъ, — гд другъ нашъ Топманъ? Не боленъ ли онъ?

— Нтъ, — отвчалъ м-ръ Снодграсъ, и поэтическая слеза затрепетала на роговой оболочк его глаза, точь-въ-точь какъ дождевая капля на хрустальномъ стекл.- нтъ, онъ не боленъ.

М-ръ Пикквикъ пріостановился и съ великимъ смущеніемъ принялся осматривать своихъ друзей.

— Винкель, Снодграсъ… что все это значитъ? Гд другъ Топманъ? Что случилось? Какая бда разразилась надъ его головой? Говорите… умоляю васъ, заклинаю… Винкель, Снодграсъ, — я приказываю вамъ говорить.

Наступило глубокое молчаніе. Торжественная осанка м-ра Пикквика не допускала никакихъ противорчій и увертокъ.

— Онъ ухалъ, — проговорилъ наконецъ м-ръ Снодграсъ.

— Ухалъ! — воскликнулъ м-ръ Пикквикъ. — Ухалъ!

— Ухалъ, — повторилъ м-ръ Снодграсъ.

— Куда?

— Неизвстно. Мы можемъ только догадываться, на основаніи вотъ этой бумаги, — сказалъ м-ръ Снодграсъ, вынимая письмо изъ кармана и подавая его президенту. — Вчера утромъ, когда получено было письмо отъ м-ра Уардля съ извстіемъ, что сестра его возвращается домой вмст съ вами, печаль, тяготвшая надъ сердцемъ нашего друга весь предшествовавшій день, начала вдругъ возрастать съ неимоврною силой. Вслдъ затмъ онъ исчезъ, и мы нигд не могли отыскать его цлый день. Вечеромъ трактирный конюхъ принесъ отъ него письмо изъ Моггльтона. Топманъ, видвшійся съ нимъ поутру, поручилъ ему отдать намъ эту бумагу не иначе, какъ въ поздній часъ ночи.

Съ недоумніемъ и страхомъ м-ръ Пикквикъ открылъ загадочное посланіе и нашелъ въ немъ слдующія строки, начертанныя рукою несчастнаго друга:

"Любезный Пикквикъ!

"Какъ любимецъ природы, щедро надленный ея благами, вы, мой другъ, стоите на необозримой высот передъ слабыми смертными, и могучая душа ваша совершенно чужда весьма многихъ слабостей и недостатковъ, свойственныхъ обыкновеннымъ людямъ. Вы не знаете, почтенный другъ и благопріятель, и даже не должны знать, что такое — потерять однажды навсегда очаровательное созданіе, способное любить пламенно, нжно, и попасть въ то же время въ хитро сплетенныя сти коварно-безчестнаго человка, который, подъ маской дружбы, скрывалъ въ своемъ сердц жало ядовитой зми. Сраженный безпощадною судьбой, я разомъ испыталъ на себ вліяніе этихъ двухъ ужасныхъ ударовъ.

"Письмо, адресованное на мое имя въ трактиръ "Кожаной бутылки", что въ Кобгем, вроятно, дойдетъ до моихъ рукъ… если только буду существовать на этомъ свт. Міръ для меня ненавистенъ, почтенный мой другъ и благопріятель, и я былъ бы радъ погрязнуть гд-нибудь въ пустын или дремучемъ лсу. О, если бы судьба, сжалившись надъ несчастнымъ, совсмъ исторгла меня изъ среды… простите меня — пожалйте! Жизнь для меня невыносима. Духъ, горящій въ нашей груди, есть, такъ сказать, рукоятка жезла, на которомъ человкъ, этотъ бдный носильщикъ нравственнаго міра, носить тяжелое бремя треволненій и суетъ житейскихъ: сломайте рукоятку — бремя упадетъ, и носильщикъ не будетъ боле способенъ идти въ дальнйшій путь. Такова натура человка, дражайшій мой другъ! Скажите очаровательной Рахили, — ахъ, опять, опять!

Треси Топманъ".

— Мы должны немедленно оставить это мсто, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, складывая письмо. — Посл того, что случилось, было бы вообще неприлично жить здсь; но теперь вдобавокъ мы обязаны отыскать своего друга.

И, сказавъ это, онъ быстро пошелъ домой.

Намреніе президента немедленно распространилось по всему хутору. Напрасно м-ръ Уардль и его дочери упрашивали пикквикистовъ погостить еще нсколько дней: м-ръ Пикквикъ былъ непреклоненъ. Важныя дла, говорилъ онъ, требуютъ его личнаго присутствія въ англійской столиц.

Въ эту минуту пришелъ на дачу старикъ пасторъ.

— Неужели вы точно дете? — сказалъ онъ, отведя въ сторону м-ра Пикквика.

М-ръ Пикквикъ далъ утвердительный отвтъ.

— Въ такомъ случа позвольте вамъ представить небольшой манускриптъ, который я хотлъ было прочитать здсь въ общемъ присутствіи вашихъ друзей. Рукопись эта, вмст съ нкоторыми другими бумагами, досталась мн посл смерти моего друга, доктора медицины, служившаго въ нашемъ провинуіальномъ сумасшедшемъ дом. Большую часть бумагъ я сжегъ; но эта рукопись, по многимъ причинамъ, тщательно хранилась въ моемъ портфел. Вроятно, вы такъ же, какъ и я, будете сомнваться, точно ли она есть подлинное произведеніе сумасшедшаго человка; но во всякомъ случа мн весьма пріятно рекомендовать этотъ интересный памятникъ ученому вниманію вашего клуба.

М-ръ Пикквикъ съ благодарностью принялъ манускриптъ и дружески разстался съ обязательнымъ пасторомъ.