Замогильные записки Пикквикского клуба

Гораздо трудне было разстаться съ радушными и гостепріимными жителями Меноръ-Фарма. М-ръ Пикквикъ поцловалъ молодыхъ двушекъ — мы хотли сказать: съ отеческою нжностью, какъ будто он были его родныя дочери; но это выраженіе по нкоторымъ причинамъ оказывается неумстнымъ, и потому надобно сказать просто: — Пикквикъ поцловалъ молодыхъ двушекъ, обнялъ старую леди съ сыновнею нжностью, потрепалъ, по патріархальному обычаю, розовыя щеки смазливыхъ горничныхъ и вложилъ въ ихъ руки боле субстанціальныя доказательства своего отеческаго одобренія. Размнъ прощальныхъ церемоній съ самимъ хозяиномъ счастливой семьи былъ чрезвычайно трогателенъ и радушенъ; но всего трогательне было видть, какъ прощался поэтъ Снодграсъ со всми членами семейства и особенно съ миссъ Эмиліей Уардль, начинавшей уже вполн понимать поэтическія свойства молодого гостя.

Наконецъ, посл многихъ возгласовъ, поцлуевъ, объятій, рукопожатій, друзья наши выбрались на открытый дворъ и медленными шагами выступили за ворота. Нсколько разъ оглядывались они на гостепріимный Меноръ-Фармъ, и много воздушныхъ поцлуевъ послалъ м-ръ Снодграсъ въ отвтъ на взмахъ благо платочка, безпрестанно появлявшагося въ одномъ изъ верхнихъ оконъ.

Въ Моггльтон путешественники добыли колесницу, доставившую ихъ въ Рочестеръ безъ дальнйшихъ приключеній. Дорогой общая печаль ихъ нсколько утратила свою сокрушительную силу, и они уже могли, по прибытіи въ гостиницу, воспользоваться превосходнымъ обдомъ, изготовленнымъ на кухн "Золотого быка". Отобравъ, наконецъ, необходимыя справки относительно дальнйшей зды, друзья наши черезъ нсколько часовъ посл обда, отправились въ Кобгемъ.

То была превосходная прогулка, такъ какъ іюньскій день склонялся къ вечеру и на безоблачномъ неб солнце продолжало еще сіять во всемъ своемъ блеск. Путь нашихъ друзей лежалъ черезъ густой и тнистый лсъ, прохлаждаемый слегка свжимъ втеркомъ, шелествшимъ между листьями, и оживляемый разнообразнымъ пніемъ птицъ, порхавшихъ съ кустика на кустикъ. Мохъ и плющъ толстыми слоями обвивались вокругъ старыхъ деревьевъ, и зеленый дернъ разстилался шелковымъ ковромъ по мягкой земл. Путешественники подъзжали къ открытому парку съ древнимъ замкомъ, обнаружившимъ передъ ихъ глазами затйливыя выдумки живописной архитектуры временъ королевы Елисаветы. Со всхъ сторонъ виднлись тутъ длинные ряды столтнихъ дубовъ и вязовъ; обширныя стада оленей весело щипали свжую траву, и по временамъ испуганный заяцъ выбгалъ на долину съ быстротою тней, бросаемыхъ на землю облаками въ солнечный ландшафтъ.

— О, еслибъ вс оскорбленные и страждущіе отъ вроломства людей приходили со своей тоской на это поэтическое мсто, — я убжденъ, привязанность ихъ къ жизни возвратилась бы немедленно при одномъ взгляд на эти прелести природы:

Такъ воскликнулъ м-ръ Пикквикъ, упоенный философическимъ очарованіемъ и озаренный вдохновеніемъ счастливыхъ мыслей.

— Я совершенно согласенъ съ вами, — сказалъ м-ръ Винкель.

— И нельзя не согласиться, — подтвердилъ м-ръ Пикквикъ. — Это мсто придумано, какъ нарочно, для оживленія страдающей души закоренлыхъ мизантроповъ.

М-ръ Снодграсъ и м-ръ Винкель изъявили еще разъ свое совершеннйшее согласіе на глубокомысленное замчаніе президента.

Черезъ нсколько минутъ трое путешественниковъ были уже подл деревенскаго трактира "Кожаной бутылки" и заботливо разспрашивали о своемъ друг.

— Томми, ведите джентльменовъ въ общую залу, — сказала трактирщица.

Коренастый малый, двадцати лтъ съ небольшимъ, отворилъ дверь въ конц коридора и ввелъ путешественниковъ въ длинную низенькую комнату, меблированную по всмъ сторонамъ кожаными стульями съ высокими спинками, и украшенную по стнамъ разнообразною коллекціей портретовъ и фигуръ самаго фантастическаго свойства. На верхнемъ конц этой залы находился столъ, на стол — блая скатерть деревенскаго издлія, на блой скатерти — жареная курица, ветчина, бутылка мадеры, дв бутылки шотландскаго пива, и прочая, и прочая. За столомъ сидлъ не кто другой, какъ самъ м-ръ Топманъ, удивительно мало похожій на человка, проникнутаго ненавистью къ благамъ земной жизни.

При вход друзей м-ръ Топманъ положилъ на столъ ножикъ и вилку и съ печальнымъ видомъ вышелъ къ нимъ на встрчу.

— Я вовсе не разсчитывалъ на удовольствіе встртить васъ въ здшней глуши, — сказалъ м-ръ Топманъ, пожимая руку президента, — это очень любезно съ вашей стороны.

— А! — воскликнулъ м-ръ Пикквикъ, усаживаясь за столъ и отирая крупныя капли пота со своего чела. — Доканчивай свой обдъ и выходи со мной гулять: намъ нужно поговорить наедин.

М-ръ Топманъ, безпрекословно послушный повелніямъ президента, принялся съ замчательною быстротою уничтожать одно за другимъ скромныя блюда деревенскаго обда. М-ръ Пикквикъ между тмъ прохлаждалъ себя обильными возліяніями пива и мадеры. Лишь только обдъ приведенъ былъ къ вожделнному концу, президентъ и членъ Пикквикскаго клуба отправились гулять, оставивъ своихъ друзей въ зал "Кожаной бутылки".